Чтение онлайн

— Не болтайте, господа, глупостей. Все богатства принадлежат мировому человечеству. Никаких японцев и американцев! Все люди — братья. Разделим все блага между всеми поровну и будем счастливы.

Этот Двигомиров своими демагогическими криками о всеобщем разделе благ мира имел вначале некоторое влияние среди отсталой части рабочих. Чуть ли не ежедневно на самых людных улицах Владивостока, в порту, около мастерских появлялась его долговязая фигура с жирным лоснящимся лицом и выпученными рачьими глазами. Одевался он «под рабочего». На нем обычно была черная косоворотка и пиджак. Вокруг этого «пророка грядущей жизни» постоянно толпились какие-то подозрительные личности обоего пола.

Вздумает «пророк» обратиться с речью к народу — его приспешники мигом сооружали из досок и пустых ящиков импровизированную трибуну. Взобравшись на нее, Двигомиров простирал в направлении порта и его складов свои длинные руки и, словно зловещая птица, начинал громко кричать:

— Люди! Перед вами огромные богатства. Все это создано вашими руками — вы хозяева. А Совет вам ничего не даст. Слушайте нас, анархистов!.. Мы говорим: берите все, это все ваше. Разделим все блага мира и будем счастливы. Да здравствует анархия — мать порядка!..

Владивостокские рабочие вскоре роняли и по достоинству оценили подлинную сущность этого «пророка» и его «идеи». Где бы он ни выступал, его обычно с позором сгоняли с трибуны. При этом часто возникали скандалы, драки, устраиваемые самими же анархистами.

Огромный вред приносил советской власти Двигомиров со своей бандой. Японцы получали лишний козырь для оправдания интервенции: Советы-де не в состоянии обеспечить «проживающим во Владивостоке и его окрестностях японским гражданам» тишину и спокойствие. Меньшевистская газетенка «Далекая окраина» публиковала речи Двигомирова и тут же комментировала их: вот, мол, еще одно доказательство несостоятельности советской власти — в городе процветает анархия.

Советам, опиравшимся на передовые массы рабочих, приходилось проводить особенно четкую и твердую 'политику, чтобы в окружении многочисленных темных сил создавать вооруженные отряды Красной гвардии, укреплять милицию и с их помощью поддерживать в городе революционный порядок.

Черные тучи сгущались с каждым днем все больше и больше.

Никакими средствами не гнушались империалисты, чтобы мешать нам строить новую, свободную жизнь.

Борясь против саботажа капиталистов, стремившихся закрыть предприятия и создать безработицу, советские организации установили рабочий контроль на заводах, фабриках, в порту, на таможне, в горной промышленности. Империалисты через своих консулов во Владивостоке ежедневно по любому поводу посылали протест за протестом. Они защищали белогвардейцев, протестовали против рабочего контроля, против назначения комиссаров в банк, на почту, телеграф, таможню, против собраний матросов, против национализации заводов и фабрик, даже тех, которые разрушались, брошенные капиталистами, против репрессий по отношению к саботажникам и вредителям, подкрепляя свои протесты присылкой новых военных кораблей.

Слабо развитое тогда в Приморье сельское хозяйство не могло обеспечить население собственным хлебом. Ежегодно по соглашениям китайские экспортные конторы поставляли в Приморье пшеницу и другое зерно. Консулы США, Англии, Франции в Харбине сговорились с белогвардейским генералом Хорватом, бывшим в то время управляющим Китайско-Восточной железной дорогой, и бежавшими из России главарями российской контрреволюции и объединенными усилиями заставили китайских чиновников закрыть границу. Лишь после решительного протеста партийных, советских, профсоюзных и всех других общественных организаций Дальнего Востока и Сибири, поддержанного китайскими и корейскими рабочими, китайские власти вынуждены были пропустить через границу закупленную в Маньчжурии пшеницу в Приморье.

По всему Дальнему Востоку и Сибири начали возникать подстрекаемые международным капиталом вооруженные банды. Помимо Семенова, появились атаманы Орлов, Калмыков и многие другие. То там, то здесь вспыхивали белогвардейские мятежи. 6 марта атаман Гамов захватил власть в Благовещенске. Недолго, правда, пришлось ему хозяйничать в городе. Через несколько дней революционные войска разгромили мятежников. Гамов вместе с эсером Кожевниковым, бывшим комиссаром Временного правительства по Амурской области, и жалкими остатками банды бежал за границу, ограбив казначейство на тридцать семь миллионов рублей.

Едва затихли пушки под Благовещенском, пришли вести о том, что империалисты совместно с предателями родины Гучковым, Колчаком и Путиловым разработали план военной интервенции. По этому плану Уссурийскую дорогу должна была занять Америка, Амурскую и Забайкальскую, до Иркутска, — Япония.

Все было готово для осуществления этого злодейского замысла. Не хватало только какого-нибудь повода, чтобы оправдать перед мировым общественным мнением захват российской земли.

И японские империалисты стали его придумывать, прибегая к самым гнусным провокациям.

Вначале их шпионы и агенты вместе с контрреволюционными элементами пытались террором населения — грабежами, нападениями на отдельных лиц днем на улицах — доказать несостоятельность советской власти. Когда Совет принял решительные меры против бандитизма, враги 4 апреля убили двух и ранили одного — своих же японцев, работавших во владивостокском отделении конторы «Исидо».

Не прошло и суток, как командующий японской эскадрой контр-адмирал Хирохару Като обратился к населению Владивостока со следующим воззванием:

«К сожалению и неожиданности, ныне в городе произошли среди бела дня убийство и ранение трех японцев, что заставило меня принять на свою ответственность защиту жизни и имущества подданных Японской империи, и, следовательно, я принужден высадить десант с вверенной мне эскадры и принять меры, какие считаю соответствующими. О дальнейшем направлении испрошена у императорского правительства инструкция».

Были, конечно, в этом воззвании и приличествующая этикету доза любезностей в адрес русских властей и русского народа и разглагольствование о чувстве глубокой дружбы.

5 апреля в девять часов утра с японских броненосцев начали спускать катера, шлюпки, и вскоре к деревянному молу стали причаливать войска, походные двуколки, кухни, пулеметы. Четко отбивая шаг, длинной вереницей потянулись в город колонны солдат и офицеров.

Вслед за японцами по Светланской улице промаршировали две роты солдат в сопровождении отряда моряков, высаженных с английского крейсера.

25 апреля во Владивосток прибыли эшелоны чехословацких войск. Они были встречены советской властью предупредительно, дружелюбно. Им отвели лучшие казармы крепости, их снабжали лучшими продуктами, обмундированием. Словом, было проявлено внимание, как к родным братьям.