Чтение онлайн

Василий поморщился. Он уже один раз обыскал убитых в поисках оружия, и делать это вторично, а тем более стягивать с окоченевших трупов теплые вещи ему совершенно не хотелось, но другого выхода не было. В первую очередь, согреться… а уж потом он придумает, как вставить фашистам пистон должного размера.

— Ну что, согрелась? — спросил он у Катерины.

Та покачала головой.

— Все равно холодно, — ответила та, кутаясь в его свитер.

— Да, еще чуть-чуть, и мы тут точно околеем, — и Василий протянул девушке флягу ледяного спирта. Если бы не эта фляга, то они бы и десяти минут не выдержали в этом каменном аду, но спирт не мог заменить теплую одежду. Интересно, сколько полуголый человек, пусть даже с флягой спирта, может выдержать при температуре минус десять? Полчаса? Час? Нужно было делать что-то немедленно, иначе…

— Вставай! Пошли! — приказал Василий.

— Куда?

— Немцам сдаваться… — ухмыльнулся он. — Нам надо теплые вещи раздобыть…

Он не был уверен, что поступает правильно. Он холода тряслись руки.

— Значит, так… — продолжал он. — Сейчас вернемся в центральный зал… Ну, туда, где ящики… Иначе нам минут через двадцать наступит… — тут он сказал слово, которое обычно в присутствии дам, особенно молодых, старался не употреблять. — Встали! Пошли!

Нет, он говорил не для Катерины, он пытался заставить двигаться свое тело. Движение — единственное, что спасало, согревая, но… Зря он просидел эти двадцать минут на ледяном полу. Тело совершенно не желало слушаться и подчиняться. К тому же Василия то знобило, то бросало в пот. Без сомнения, он подхватил лихорадку, а может, и что похуже… И тем не менее, промедление было смерти подобно.

— Не забудь взять факел, — приказал он девушке, пытаясь разогнуть скрюченные пальцы, которые стальной хваткой сжимали рукоять холодного револьвера. — Пошли!

И он, качаясь из стороны в сторону, направился в темноту туннеля. Лицо заливал холодный пот. Василия, без сомнения лихорадило. Однако в этот раз идти было недалеко и заблудиться невозможно. Убегая, он совершенно верно решил, что немцы после той бойни, что он устроил в «пыточной», не станут преследовать его по темным коридорам — себе дороже. Поэтому, отойдя на достаточное расстояние — так, чтобы отблеск света их факела не был заметен у входа в туннель, он устроил привал. Теперь же возвращение заняло не более трех минут, хотя эти минуты показались Василию часами.

В зале по-прежнему никого не было. Подъемники замерли, барабаны не вращались. Или фашисты устроили им ловушку, или просто ушли, решив, что беглецам одним не выжить в ледяном лабиринте.

Василий еще раз внимательно осмотрел зал, стер со лба капли холодного пота. Что ж… риск — дело благородное… отступать он не мог. Но прежде, чем отправиться в сторону нагромождения ящиков, он протянул Катерине один из своих револьверов.

— Если увидишь кого, стреляй!

— А не боишься получить пулю в спину? — поинтересовалась она. — Я ведь…

— Да наср… мне, кто ты! — взорвался Василий. Вот только политических разборок и дискуссий ему сейчас не хватало. — Хочешь, стреляй, тогда сдохнем оба… быстрее… — и потом, чуть «остыв», добавил. — Правда, я попросил бы тебя стрелять только в том случае, если ты увидишь кого-то… Просто стреляй, не думай…

И, повернувшись, качаясь словно пьяный, пошел в сторону временного лагеря…

Василий поежился, потянулся. Ему было тепло и уютно… к тому же этот сон. Василий его не помнил, но сон, без сомнения, был приятным, оставившим ощущение сладкой истомы. А рядом… рядом… Василий повел рукой. Рядом лежала полуобнаженная женщина. И все эти меха… Меха… Пробуждающийся разум зацепился за это слово…

Василий сел, широко открыв глаза. Где он? Что с ним?

Он находился в нише черного камня, закопавшись в груду мехов. Чуть поодаль, мерцая, догорал факел. «Хорошо, что Григорий Арсеньевич всучил мне несколько факелов», — мелькнуло в мыслях. «Самое страшное — оказаться в темноте», — еще в лагере говорил Григорий Арсеньевич, подкладывая в рюкзак Василия парочку лишних факелов, и теперь Василий был с ним совершенно согласен.

Последнее, что он помнил… Он сдирал меховую одежду с мертвецов. Потом сделал что-то вроде волокуши.

Василий повернул голову. Да, рядом с ним, спрятавшись под мехами, лежала она. Именно она согрела его теплом своего тела. И только сейчас Василий ощутил, насколько тут холодно. Глубоко вздохнув, он нырнул назад в меховую постель, хотя при воспоминаниях о том, где он взял эти меха, его передернуло. Тем не менее мысли его неслись с огромной скоростью, восстанавливая события предыдущего дня. Поход в подземный город, ужасные скульптуры, спасение Катерины… Дальше он помнил лишь обрывочные фрагменты, и то весьма смутно. Однако ему все удалось, они выжили. Правда, без воды и еды это ненадолго. Только сейчас он почувствовал, насколько хочет пить. Однако силой воли придушил приступ жажды… и покосился на спящую девушку, точнее, на пару шуб, под которыми она спала. Было ли что-то между ними? Скорее всего, нет. Во всяком случае, Василий вчера был не в том состоянии. Он даже не помнил, как нашел нишу и как они устроили это «лежбище». Нет, между ними определенно ничего не было…

Катерина! Девушка спала, с головой укутавшись под меховым «пледом». Василий инстинктивно отодвинулся чуть подальше. Нет, между ними ничего не было и быть не могло, хоть Катерина и была наполовину обнажена, и спали они вместе, свернувшись калачиками в объятиях друг друга… Кто есть по своей сути Катерина Ганская? Враг народа. Человек, сознавшийся в своих преступлениях против советской власти и приговоренный к расстрелу. И что бы там Григорий Арсеньевич не говорил, классовый враг — это классовый враг. Хотя сам Григорий Арсеньевич… И недаром же к Катерине была приставлена комиссар. Кстати, где товарищ Кошкина? Ее трупа в центральном зале у подъемников Василий не видел… Хотя что там говорила Катерина? Комиссара и Троицкого немцы отвезли вниз…