Чтение онлайн

— Хватит смотреть на меня так, словно я лохнесское чудовище, — возмутился Гарольд. — Ты на девятом месяце беременности — это что, недостаточное основание для предложения выйти замуж?

— Я за тебя не выйду!

Гарольд постарался взять себя в руки.

— Не пора ли уже подумать о том, что твои слова могут иметь определенные последствия? Речь идет не только о тебе — о нас троих. И один из этих троих — наш сын.

— А ты помнишь, что мы заключили двустороннее соглашение? — отрезала Крис. — Мне надо было подписать его на бумаге. А я сдуру поверила тебе на слово. Это была моя ошибка.

Только сознание того, что он борется за свое и Крис будущее, заставило Гарольда сдержаться.

— С тех пор я изменился, Крис. Я хочу жить с тобой. До конца моих дней.

— Нет.

Гарольд отвернулся и с силой ударил кулаками по раковине.

— Я все делаю не так!

Он подошел к Крис, сжал ее лицо в ладонях и произнес:

— Я люблю тебя, я тебе это уже сказал. Такой любовью, которая стремится к определенным обязательствам, к созданию семьи. Как же я могу не хотеть жениться на тебе, Крис?

Крис отвела глаза.

— Дэну были нужны мои деньги. Тебе сейчас нужен ребенок. Так что разница невелика.

— Это удар ниже пояса.

— Но ведь это правда, не так ли?

— Нет! Я был дураком, когда согласился весной на твои условия. Глупо считать, что мой ребенок появится на свет, а мне не будет до него никакого дела. Я хотел оградить себя от новой трагедии, такой, какой была для меня смерть Ребекки, и думал, что твоя сделка поможет мне в этом. Но в жизни так не бывает — я это понял за прошедшую осень. Нельзя любить и одновременно бояться все потерять. Он ведь еще не родился, а я его уже люблю… — Гарольд сделал глубокий вдох. — Но даже если бы мы его не зачали, я все равно хотел бы на тебе жениться.

Она должна его остановить — но почему сделать это ей так трудно? И почему она кажется себе такой бессердечной стервой? И почему ей совсем не хочется возражать?

— Я не создана для брака, Гарольд. Я хотела, чтобы Дэн ушел, но он не желал. И ты тоже не желаешь уходить. Точно так же, как он. Я боюсь — неужели тебе не понятно?

— Если я останусь, ты будешь отождествлять меня с Дэном, а если уеду — потеряю тебя навсегда. Выбор у меня невелик.

Да, все его усилия ни к чему хорошему не привели: она по-прежнему хочет, чтобы он убрался из ее дома и из ее жизни, и не видит разницы между ним и своим бывшим мужем, вызывавшим у нее отвращение. В последней попытке достучаться до Крис Гарольд сказал, уже не скрывая своего отчаяния:

— Пока ты не похоронишь воспоминания о Дэне, ты никогда не сможешь наладить свою жизнь. Почему бы тебе не съездить и не повидаться с ним?

— С какой стати я должна это делать? Просто я тебя не люблю, заруби себе наконец это на носу.

Но сердцем Гарольд отказывался это понимать.

— А как же ребенок? Наш ребенок?!

В глазах Крис мелькнул ужас.

— Неужели ты отнимешь его у меня?

Гарольд пошатнулся, словно от удара.

— Если ты считаешь, что я на это способен, тогда все безнадежно. Мне надо уходить — больше я этого не вынесу.

Три минуты спустя Гарольд сбежал вниз с сумкой через плечо.

— Не надо меня провожать, я сам закрою дверь. Скорее всего, здесь я не останусь, так что дай мне знать в Нью-Йорк, когда родится ребенок.

Крис хотела что-нибудь сказать, но ничего не смогла придумать. Гарольд коротко кивнул, и она услышала, как открылась и закрылась входная дверь. Дверь больше не скрипела: Гарольд смазал петли.

Он ушел. Она, наконец, добилась своего.

Спустя неделю, когда Крис заехала домой во время обеда, зазвонил телефон. Она сняла трубку и деловито произнесла:

— «Робинс Бьюти Лэнд».

Всю эту неделю, стоило раздаться звонку, Крис каждый раз думала, что это Гарольд. И каждый раз оказывалось, что это не он. Крис понятия не имела, где он сейчас находится и чем занимается. Ясно было одно: звонить ей он не собирался.

— Крис? Это Мелани Смиттер. Как вы себя чувствуете, дорогая?

— Очень хорошо, спасибо. — Крис надеялась, что голос не выдал охватившего ее смятения. — А вы?

— Я всегда не особенно любила декабрь — на мой взгляд, слишком много искусственного веселья. Но со здоровьем у меня все в порядке. Том прекрасно ухаживает за моим садом, но у меня возникло несколько вопросов, которые, как мне кажется, требуют вашего внимания. Не могли бы вы приехать ко мне завтра во второй половине дня? Или послезавтра?

— Завтра меня вполне устроит.

— Вот и хорошо. Жду вас в половине четвертого. Заодно выпьете со мной чаю.

На следующий день ровно в половине четвертого Крис стояла перед домом миссис Смиттер. Оттепель закончилась, и декабрь вовсю давал о себе знать холодными ветрами. Крис поплотнее запахнула пальто. По крайней мере, сегодня можно не волноваться, что налетишь на Гарольда. Сад показался ей идеально ухоженным. Может быть, дело в финансах?

Дверь отворилась, и Крис вошла. Мелани взяла у нее пальто и проводила в небольшую уютную комнату, где Крис еще не была: с небольшим камином, в котором весело потрескивали дрова, и книжными полками на три стены.

— Присаживайтесь, я сейчас принесу чай, — пригласила Мелани и выплыла из комнаты.

Крис ужасно любила рассматривать книги в чужих домах, поэтому она не стала садиться, а сразу подошла к полкам. И тут увидела фотографии Гарольда в красивых деревянных рамочках. Сердце ее болезненно сжалось.

Вот он: мальчишка, резвящийся в поле со спаниелем; молодой человек в академическом костюме — выпускник университета; жених, а под руку с ним миловидная девушка в воздушном белом платье, не спускающая с него светящихся обожанием глаз. И наконец последняя фотография, которой Крис инстинктивно боялась больше всего: Гарольд с маленькой девочкой на руках.

С Ребеккой…

Сзади неслышно подошла Мелани и взяла с полки фотографию, где были изображены Гарольд, Лора и Ребекка.

— Для него было страшной трагедией, когда его жена и дочь погибли в автомобильной катастрофе. И хуже всего было то, что Гарольд винил в этом себя. Он был занят каким-то очень срочным контрактом, Лора с Ребеккой одни поехали в гости, а он собирался подъехать позже. Гарольд прекрасно водит машину. Вот он и убедил себя, что, если бы сам сидел за рулем, аварии не было бы. — Пожилая дама вздохнула. — Так это было бы или нет — мы никогда не узнаем. Но факт остается фактом, Лоры и Ребекки уже не вернешь…