Чтение онлайн

– Но мне кажется, вы захотите иметь нечто большее, чем просто хорошо воспитанную жену.

– О, совершенно верно. Конечно, вам нужна невеста, обладающая и красотой, и умом. – И взгляд леди Сеси с гордостью остановился на Элизабет, как бы говоря: «А вот вам и прекрасный пример!»

Джейсон сразу стал серьезным.

– Поскольку вы уже знаете, что мне нужно, оставляю вам это решать. А я удаляюсь. Кто знает, – добавил он, – может быть, меня и устроит ваш выбор. – И с этими словами, развернувшись на каблуках, покинул их.

Глядя, как он пересекает комнату широкими шагами, и, подождав, когда он выйдет, Августа смерила Сеси недобрым взглядом и сердито сказала:

– Ну, моя милая, вы прямо запустили ему колючку за шиворот. Вы что, не заметили, что молодой человек больше не ухаживает за вашей своенравной дочерью?

– Как вы можете так говорить? Элизабет вовсе не своенравна, – вспыхнула задетая за живое Сеси.

Но не в ее силах было остановить старую Августу.

– Впрочем, своеволие здесь ни при чем. Сэвидж захочет в жены женщину, обладающую душой! – отрезала она.

Сеси самодовольно заулыбалась.

– Дорогая, Элизабет – самая душевная и умная из всех.

Но Августа не знала жалости.

– Ему не нужен второсортный товар, а мне жаль ее мужа!

– Но она же не виновата, что он покончил жизнь самоубийством!

– Ба! Да всем известно, что это она довела его своими экстравагантными выходками и истериками!

– Не правда! – взвизгнула Сеси и поджала губы. Плевать ей на то, что старая карга – крестная ее Эдварда и вдовствующая герцогиня. – Вы просто не знаете, что говорите, – продолжала она дрожащим голосом. – Ее муж всегда был неуравновешенным молодым человеком. Элизабет не повезло, что она вышла за него замуж!

– Это ему не повезло, хотели вы сказать! – заявила Августа.

Задохнувшись от ярости, Сеси вскочила и, ледяным тоном пожелав своей мучительнице спокойной ночи, почти выбежала из комнаты.

Августа удовлетворенно рассмеялась по-стариковски скрипучим смехом. Вот дура! Решила с ней тягаться! Они с дочерью настолько глупы, что хотят заполучить Сэвиджа!

Джейсон думал о том же, входя в карточный салон и разыскивая глазами Бэрримора и Харриса. Элизабет безусловно прекрасный партнер в постели, но Боже упаси любого мужчину жениться на ней! Не увидев друзей, он уже хотел уйти, но было поздно. Снова Пендлтон!.. Потом он пытался найти оправдание своему поведению и пришел к выводу, что Пендлтон слишком действовал ему на нервы. Секундами позже все было сделано, и он покинул комнату, глубоко удовлетворенный. Приказал подать свой экипаж, и тут к нему подошли Бэрримор, Харрис и Браунли.

Браунли готов был замять скандал, но, по мнению Тома, в комнате было слишком много свидетелей нанесенного оскорбления и ответного вызова. Проклятие! Что заставило Джейсона так поступить? Видя его холодное, непроницаемое лицо. Том терялся в догадках. Донельзя огорченный и смущенный Браунли не знал, на кого больше сердиться – на Пендлтона, затеявшего скандал, или на Джейсона, который закончил его таким неожиданным образом. Слава Богу, что при этом не присутствовали дамы. Он надеялся, что мужчины будут молчать и дело не получит огласки.

Но Бэрримор молчать не собирался.

– Черт возьми, Джейсон, – сердито сказал он, – ты не можешь сказать, что этот парень сейчас оскорбил тебя. А если ты счел это за оскорбление, почему не вызвал его раньше, когда он действительно обидел тебя?

Пожимая плечами, Джейсон пошел к своему экипажу.

– Предпочитаю наносить удар первым, мой друг. Не в моих правилах стоять и ожидать заклания.

– Проклятие, Джейсон! Я не понимаю тебя! – клокотал Бэрримор.

Взяв поводья, Джейсон кивком отпустил грума, державшего нетерпеливых лошадей, и обернулся к группе мужчин.

– Простите мой поспешный отъезд, – сказал он, – но ветер усиливается, да и лошадей трудно сдерживать. Передайте мою благодарность вашей супруге, Браунли. Я прекрасно провел время и надеюсь, мы еще увидимся.

Бэрримор попытался что-то сказать, но наткнулся на убийственный взгляд Джейсона. Глядя ему прямо в глаза, Джейсон произнес:

– Вы с Томом все уладите, верно? Бэрримор неохотно кивнул, а Том засунул палец под воротничок, как будто тот стал вдруг ему тесен.

– Значит, все в порядке. Надеюсь получить от вас известие до бала на следующей неделе. – Он улыбнулся, глядя на их обеспокоенные лица:

– Не волнуйтесь, дети мои, все будет в порядке!

Стояла ясная лунная ночь, и, хотя северный ветер давал о себе знать, Джейсон весь отдался короткому путешествию. Он даже пожалел, когда оно кончилось. На шум подъехавшего экипажа вышел Жак и, увидев своего господина, крикнул задремавшего мальчика-конюха. Вдвоем они быстро выпрягли лошадей, от которых валил пар, и отвели их в стойла.

Джейсон вошел вслед за ними в полумрак конюшни, вдыхая ее запах, – запах лошадей, свежего сена, кожаной упряжи. Спать ему не хотелось. Он прошел вдоль стойл, приметив, что лошади, купленные сегодня утром в цыганском таборе, уже прибыли и размещены по местам. Гнедая, в черных яблоках кобыла, морда которой выдавала ее арабское происхождение, слабо заржала, когда он подошел к ее стойлу. Гнедая беспокоилась, не понимая, почему ее заперли здесь и нельзя вольно побегать по просторам в эту лунную ночь. Он погладил бархатную кожу кобылы и, когда она уткнулась в его ладонь, прошептал:

– Тихо; моя прелесть. Какая же ты красавица! Интересно, каким это образом ты и твои товарищи угодили к цыганам?

Потрепав лошадь по шелковистой шее, Джейсон решил, что пора возвращаться. Жак и конюх уже сделали все, что нужно. Жак устремил на хозяина вопросительный взгляд своих черных глаз.

– Мне ничего не нужно. Просто захотел посмотреть на новичков, – сказал он в ответ на его немой вопрос. – Спокойной ночи. – И зашагал к гостинице.

Наверху он снял плащ и камзол. Взглянув на каминные часы, с удивлением отметил, что еще довольно рано, стрелки едва перевалили за полночь. Разбив тлеющее полено на огненные угли, крикнул Пьера, чтобы тот помог стащить блестящие длинные сапоги, и после отослал его небрежным щелчком длинных пальцев.

Оставшись один, он подвинул кресло к камину. Тишина била в уши, нарушаемая лишь потрескиванием углей и тиканьем часов. Горели несколько свечей, оставленные Пьером. Рядом с камином – можно дотянуться рукой – стоял изящный столик с мраморным верхом, хрустальный графин на нем был полон бренди. Сжимая в пальцах стакан, Джейсон бездумно уставился на огонь. Он был неподвижен – редкое для него состояние. Потом вдруг осушил стакан до дна, с шумом поставил его на столик, резко вскочил и забегал по комнате, напоминая зверя в клетке. Быстро прошел в спальню и с отвращением посмотрел на кровать.