Чтение онлайн

– Отойди от двери, Джейкобс! Мой сын вовсе не болен, и он не в спальне. Я знаю, что он где-то здесь, и я хочу немедленно увидеть его.

Шарлотта в ужасе замерла.

– Сюда. – Натаниел взял ее за руку и повел к боковой двери.

Она высвободила руку и бросилась назад, чтобы поднять шляпку и зонтик. Потом быстро вернулась к Найтриджу. Тот открыл дверь и тихо сказал:

– Эти ступени ведут в кухню. Джейкобс позаботится о вас. Ох, простите, еще один крючок… – С этими словами он застегнул последний крючок на ее платье.

Шарлотта вспыхнула: она была близка к панике. Прижимая к груди шляпку и зонтик, она переступила порог комнаты в тот самый момент, когда начала открываться другая дверь.

– Простите за то, что наша встреча закончилась столь неудачно, – прошептал Найтридж. – Поверьте, я очень благодарен вам за ваш визит.

Шарлотта бросила на него убийственный взгляд, однако промолчала. Натаниел закрыл за ней дверь и обернулся к отцу, уже входившему в комнату:

– Отец, что случилось? Чему я обязан столь редкому и милостивому вниманию к моей скромной персоне?

Шарлотта мысленно отчитывала себя за глупость. Действительно, она поступила сегодня на редкость глупо. Зачем она приехала сюда? Ах, как опрометчиво, как безрассудно!

Сейчас она находилась в маленькой кухне, где слуга, совершенно невозмутимый, застегивал на ней платье, – Найтридж в спешке неправильно застегнул крючки.

Ах, как все это унизительно! Так унизительно, что ей хотелось… поколотить кого-нибудь своим зонтом.

Разумеется, она прекрасно понимала Натаниела. Он, должно быть, очень переживал из-за казни того молодого человека, и она искренне ему сочувствовала – именно поэтому и пришла к нему. Пришла, чтобы хоть как-то его поддержать.

Но она ведь не знала, что все закончится так ужасно… Да-да, она не предполагала, что Натаниел поцелует ее, и, конечно же, не ожидала от себя такой реакции, не знала, что сразу же капитулирует.

Вспомнив о своей несдержанности, Шарлотта густо покраснела. Ах, почему же она отвечала на поцелуи Найтриджа? Что заставляло ее так вести себя?

Тут Джейкобс наконец-то закончил с платьем, и Шарлотта приняла из его рук мантилью. Лицо слуги оставалось непроницаемым, когда он провожал ее к двери, выходящей в сад. Шарлотта подозревала, что была не первой, кому он показывал этот путь. Женщинам с дурной репутацией.

Увы, сегодня она вела себя именно так – как дама с сомнительной репутацией. Следовательно, именно так она и должна покидать этот дом. Через кухонную дверь!

Шарлотта быстро прошла по дорожке, ведущей к выходу на Виго-стрит. Она надеялась, что никто из знакомых ее здесь не увидит, и все же решила, что никогда больше не наденет эту мантилью и эту шляпку – на всякий случай.

Добравшись до своей кареты, Шарлотта приказала побыстрее отвезти ее домой. Когда экипаж тронулся с места, она со вздохом откинулась на спинку сиденья – ей вдруг представилось, к чему мог привести скандальный эпизод, если бы граф застал ее у сына.

Плохо, что она растаяла, как наивная девица, когда он поцеловал ее. И еще хуже, что она, полураздетая, оказалась у него на коленях. А потом, когда граф Норристон едва не застал ее в таком виде, ей пришлось в спешке одеться и тайком выскочить из дома – о, как это унизительно!..

Но все же самое ужасное и пугающее – это устремленный на нее взгляд Натаниела.

И его уверенность в себе.

А также то, что он сказал, когда они обнимались на софе.

«Мне не нужны слова, чтобы узнать о вас все».

Шарлотта надеялась, что ошибается, но боялась, что это именно так.

Найтридж слишком много знал о ней.

И скорее всего он понял, что именно она была женщиной на той самой вечеринке – женщиной в полумаске, украшенной драгоценностями.

– Ты ужасно выглядишь. – Граф Норристон строго посмотрел на Натаниела – так смотрел он на своих сыновей и много лет назад, когда они еще были детьми. Но если в те времена граф частенько заставлял себя хмуриться, то сейчас было абсолютно ясно: он действительно недоволен младшим сыном, в высшей степени недоволен. Впрочем. Натаниела это не очень-то заботило: он давно уже оставил попытки заслужить одобрение отца.

– О Господи, а что это у тебя на шее? Любовный укус? Черт возьми, застегни воротник! И вообще, тебе следует проявлять хоть какое-то благоразумие. Неужели ты этого не понимаешь?

Натаниел молча пожал плечами – и вдруг улыбнулся, вспомнив о женщине, только что покинувшей его дом. Неужели он ошибся? Или Шарлотта – действительно та самая незнакомка в полумаске?

Граф опустился в обтянутое зеленым шелком кресло. Заметив графинчик с остатками бренди, проворчал:

– Уже пил?

– Да, и немало. Потому что никак не мог не пить. Поверьте, любой другой день будет лучше, чем сегодняшний

– А разбитое окно – вероятно, следствие твоего состояния?

Натаниел снова пожал плечами:

– Просто вышел из себя, вот и все.

– Все еще хандришь из-за Бинчли, а? – Граф немного смягчился. – Возьми себя в руки. Он был виновен, и суд не оправдал его, несмотря на твое актерство. Закон не игра, и тебе это хорошо известно.

Натаниел вздохнул и отвернулся, пытаясь побороть душивший его гнев. Он прекрасно знал: графу Норристону ужасно не нравилось, что его младший сын был адвокатом. Немного успокоившись, он снова вспомнил о Шарлотте. Удалось ли ей благополучно покинуть его дом? Да, скорее всего, удалось. Маловероятно, что ее видели, когда она выходила от него. Но все же…

– Что это за запах? – Граф поморщился.

Натаниел молча повернулся к отцу.

– Это духи? Сегодня здесь была женщина, не так ли?

– Мои женщины – повсюду. А это – запах благовоний, которые я жег ночью, – довольно убедительно солгал Натаниел; этот талант он обрел еще в юности, что очень облегчало его взаимоотношения с отцом.

– Благовония? Католические глупости!

– Эти благовония из Калькутты.

– Тогда языческие!..

– Но мне нравятся глупости, даже языческие. А теперь скажите, зачем вы приехали.