Чтение онлайн

Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы заставить голос звучать ровно:

— Вы сказали, год? Год философских исследований? Очень странно.

— Странно? — переспросил лорд Роуленд. — Но почему странно? Согласен, весь план можно назвать безумным. Или безрассудным. Лично я в нем участвую, чтобы лично увидеть, насколько зрелищным будет его крах. Но странным?

Александра взяла ложку и неуверенно тронула лежащий перед ней на тарелке десерт. Сколько она может им сказать?

— Понимаете, Пенхоллоу, я считаю ваш план странным, потому что мы с моими спутницами составили почти такой же. Извините, кто-нибудь из вас понял, из чего сделан этот… пудинг?

— Простите, — вздохнул герцог, — я не понимаю, что вы имеете в виду.

— Ну, что это за странная субстанция? Не знаю, как ее описать…

— Я не о пудинге, — возвысил голос герцог, — а о вашем проекте.

— Конечно, я имею в виду, — она подалась вперед и одарила Уоллингфорда ледяной улыбкой, — что мы — леди Сомертон, мисс Хэрвуд и я — отправились в Италию, преследуя одну цель — обучение, совершенствование наших знаний.

Уоллингфорд смотрел на собеседницу с веселым недоумением, как будто никак не мог поверить в ее серьезность.

— Обучение? И что же вы, позвольте полюбопытствовать, собираетесь изучать?

— Мы подготовили обширный список предметов.

— Не сомневаюсь. Надеюсь, вы предусмотрели смену платьев для каждого нового предмета?

Если бы взглядом можно было убить, герцог, несомненно, был бы уже мертв.

— Мы относимся к этому серьезно, Уоллингфорд.

— Да, разумеется. А как насчет лорда Сомертона? Он не возражает против отсутствия супруги в семейном доме? А ваша сестра действительно намерена погрузиться в учебу вместо того, чтобы искать подходящего мужа? — Герцог мрачно усмехнулся. — Безумный план.

У Александры вскипела кровь. Ведь в первую очередь именно обязанности по отношению к Лилибет и Абигайль привели ее сюда.

— Он не более безумен, чем ваш.

— Уверен, вы не протянете и месяца.

— А я уверена, что вы упакуете багаж и сбежите уже через неделю, Уоллингфорд. Вы не сможете существовать, если рядом не будет юбки, за которой можно волочиться. А представить себе Пенхоллоу, читающего толстенный том греческих философов, не сможет ни один нормальный человек. Так что, бедный мистер Берк останется предоставленным сам себе, что, впрочем, наверняка устроит его как нельзя лучше.

— Ерунда, — буркнул Уоллингфорд. — У леди есть, конечно, много достоинств. Уверяю вас, никто не восхищается прекрасным полом больше, чем я. Но способность вести длительные философские исследования вдали от соблазнов светской жизни не входит в их число.

— Как раз наоборот, — заявила Александра. — Мужчины, и наглядный пример тому — ваша собственная жизнь, не могут легко контролировать свои низменные инстинкты. У женщин это получается не в пример лучше. Держу пари, они могли бы стать превосходными учеными, если бы получили такую возможность.

Уоллингфорд подался к ней:

— Ваши ставки, мэм?

— Мои ставки?

— Вы говорили о пари, леди Морли.

— Вы серьезно? — спросила она.

Вмешался лорд Роуленд:

— Это же не партия в крикет, старик. Ты не можешь заключить пари с леди.

Александра возмущенно всплеснула руками:

— Не беспокойтесь, дорогой. Мы же оставили все условности в Англии, разве не так? Нет, мне, пожалуй, очень нравится предложение Уоллингфорда. Оно делает происходящее более значимым.

— Я тоже так считаю, — хмыкнул герцог. — Итак, ваши ставки?

Александра задумчиво погладила пальцем ложку. У нее неожиданно появилось ощущение, что она попалась на крючок и заманили ее весьма искусно.

— Для той стороны, которая продолжит свои исследования дольше, — медленно проговорила она, — фант будет определен позже.

— Дамские штучки! — Герцог возвел глаза к небу. — Назвать фант после того, как пари выиграно? Это несерьезно, леди Морли.

Черт! Черт! Что же она наделала! Пари имеют пагубную привычку рано или поздно становиться известными всем, а публичный интерес — последнее, что ей необходимо в создавшейся ситуации. Она приложила столько усилий, чтобы сохранить в тайне их отъезд из Англии и пункт назначения.

— Вы не считаете, что гордость — достаточная мотивация? — спросила она, стараясь отойти от опасного края. — Неужели обязательно вмешивать во все деньги?

В этот момент раздался голос мистера Берка — тихий, но очень уверенный:

— А кто здесь говорит о деньгах, леди Морли?

У Александры тревожно затрепетало сердце. И она непонимающе заморгала.

— А о чем же тогда, мистер Берк? Неужели вы хотите сказать, что имеете личный интерес к этому пари? Вы тоже считаете, что женщины не могут стать хорошими учеными?

Он пожал плечами:

— Я считаю, что это научный вопрос, который должен решаться научными методам и. У нас имеется по три представителя каждого пола, разработавших примерно одинаковые проекты. Я считаю, что это вполне корректный эксперимент.

— И вы, конечно, думаете, что ваша команда победит?

Он чуть наклонил голову:

— Я ученый, леди Морли, и заинтересован в результатах. Но поскольку вопрос поднят, не вижу никакого вреда в том, что победитель получит некий приз… фант, если хотите.

— И что же, — спросила она, позволив хитрой кошачьей улыбке скривить ее тонкие губы, — вы предлагаете?

Мистер Берк откинулся на спинку стула и потянулся к тарелке с орехами, стоящей в конце стола.

— Я всегда считал, что результаты важных научных исследований имеют большое значение для всего человечества, — сказал он, внимательно рассматривая грецкий орех, который он держал большим и указательным пальцами. — Поэтому я не вижу никаких причин, мешающих проигравшей стороне напечатать объявление в «Таймс» размером, не менее половины листа, в котором она признает превосходство выигравшей стороны.