Чтение онлайн

Кассандра что-то пробормотала в знак согласия, хотя понятия не имела, кто такой Гай Фокс.

Они остановились, чтобы полюбоваться пеликанами на канале, и Риордан бессознательно взял ее за руку.

– Уэйд – человек очень скрытный, о его частной жизни мало что известно. У него есть множество знакомых, но нет близких друзей. Он не высказывает публично свои политические взгляды; все известные нам сведения добыты путем кропотливой и тайной разведывательной работы. В 80-х годах, еще до своей женитьбы, он несколько лет прожил в Париже. Мы полагаем, что именно там он попал под влияние местных радикалов и усвоил от них свои анархические принципы. Вероятно, вначале все это выглядело вполне невинно: молодые горячие головы спорили о революции в модных кафе. Но сейчас дело приняло очень скверный оборот. Уэйд действительно намерен свергнуть английскую монархию.

– Правда, что он выдал правительству моего отца и его товарищей?

– Куинн тебе так сказал?

Кассандра повернулась к нему в ярости:

– Ты хочешь сказать, что это не правда?

Риордан поднял руку умиротворяющим жестом.

– Я этого не говорил. Вполне возможно, что правда. Просто наверняка ничего не известно, никто не может ничего доказать. От твоего отца и его приятелей не удалось добиться показаний против Уэйда, когда их арестовали. Они не назвали его имя, даже когда им сказали, что это он принес их в жертву. Просто я немного удивлен тем, что Оливер рассказал тебе об этом. Я знаю, он может показаться страшно бесцеремонным в достижении своих целей, но в душе он человек порядочный. Касс? Что случилось?

Ее лицо посерело. Как только Риордан произнес слова «добиться показаний», в голове у нее мелькнула страшная догадка, и всего остального она уже не слышала. Внутри у нее все оледенело. Ей хотелось замереть и никогда больше не двигаться: это отчасти помогало вытерпеть боль. Но Кассандра заставила себя заговорить. Все-таки лучше знать правду, чем мучиться неизвестностью до конца своих дней.

– Ты можешь мне кое-что сказать честно? – спросила она еле слышным дрожащим голосом.

Риордан смотрел на ее убитое горем лицо в полном замешательстве.

– Да, если это в моих силах. Касс, Бога ради, скажи мне, что с тобой?

Она судорожно сглотнула и перевела дух.

– Моего отца в тюрьме били?

Риордан тихо выругался и попытался ее обнять. Кассандра отшатнулась, но он крепко схватил ее за плечи.

– Послушай меня, милая.

– Его били, не так ли?

Как ни старалась она сдержаться, слезы хлынули у нее из глаз и потекли по щекам. Она позволила ему увести себя с дорожки в более укромное место в тени небольшой рощицы; когда он снова обнял ее, она уже чувствовала себя опустошенной и не оказала сопротивления, – О Господи, – рыдала Кассандра, заливая слезами его рубашку. – Я думала, он не захотел меня видеть, потому что не любил меня. Боже, Боже…

Он позволил ей выплакаться. Слова вперемешку с горестными рыданиями выходили у нее так невнятно, что он не понимал и половины. «Какая же она юная», – думал Риордан, обнимая ее и тихонько, успокаивающими движениями поглаживая по спине. Ее волосы щекотали ему рот, пока он шептал ей на ухо бессмысленные слова утешения, а ее тонкие руки, прижатые к его груди, напомнили ему вечер их первой встречи. На этот раз плотского желания не было, но каждой клеточкой своего естества он остро ощущал ее женственность.

– Все, я уже успокоилась, – прошептала Кассандра, оттолкнув его.

Это было совсем не так. Риордан протянул ей свой носовой платок и снова обнял ее.

– Послушай, милая моя. Я не знаю этого наверняка, возможно, его и не били. Но…

– Замолчи! Не говори больше ничего. Прошу тебя.

Кассандра оттолкнула его изо всех сил и повернулась к нему спиной.

Риордан беспомощно смотрел на нее, пытаясь найти нужные слова.

– Я никогда не встречался с твоим отцом, Касс, и не стану притворяться, будто восхищаюсь его поступком. Но я знаю, что он верил в правоту своего дела и честно следовал выбранным для себя правилам. Никто не сможет отрицать, что для этого нужна большая смелость. А отдать жизнь за правое дело – это ведь не самый худший конец, верно?

После долгого молчания Кассандра обернулась. Лицо у нее было заплаканное, но она высоко держала голову и голос у нее не дрогнул, когда она заговорила:

– Нет, это не худший конец. Быть может, ему стоит даже позавидовать. Прошу прощения за то, что устроила сцену. Мне следовало раньше догадаться, в чем суть дела. Закрывать глаза на правду было глупо и наивно с моей стороны. Я не видела, потому что не хотела видеть, хотя вряд ли это меня извиняет. Если хочешь продолжить прогулку, я готова.

Ему пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не поддаться искушению вновь ее обнять. Но она считала, что он испытывает к ней лишь жалость, а ему не хотелось, чтобы после пережитого потрясения ее начал мучить стыд. Поэтому Риордан сцепил руки за спиной и с поклоном посторонился, пропуская ее вперед на дорожку.

Он опять принялся болтать о чем попало: о прелести предвечерней поры, о какой-то странной болезни, поразившей все кизиловое деревья в этом году, и через некоторое время был вознагражден бледной, дрожащей улыбкой. Кассандра даже произнесла несколько тихих слов в ответ. Осмелев, Риордан рассказал ей анекдот – длинный, запутанный и глупый. Услыхав в конце концов ее смех, он решил, что она смеется над ним, а не над солью шутки. Звук этого смеха согрел ему сердце. С этой минуты он был готов пройтись колесом, лишь бы еще раз услышать ее смех.

– Филипп! Филипп Риордан!

– О, чертово семя, – выругался он сквозь зубы. Кассандра строго взглянула на него, а Риордан небрежным жестом обнял ее и притянул к себе.

– Кажется, сейчас ты будешь иметь удовольствие познакомиться кое с кем из обезьяноподобных, которых мне приходится называть друзьями, – мрачно предупредил он.

Его снова окликнули; он остановился и повернулся кругом. К ним торопливым шагом поспешали две пары.

– Привет, Уолли, привет, Том! – прокричал Риордан таким голосом, что Кассандра покосилась на него в изумлении.

– Я же знал, что ты меня слышишь, старая скотина! – любезно приветствовал его один из джентльменов, подходя поближе.

Быстрая прогулка заставила его запыхаться; он вытер свое заплывшее жирком лицо надушенным платочком и испустил шумный вздох.

– Ты что же, сукин сын, не хочешь познакомить нас со своей прелестной подружкой?

– Нет.

– Ха! Тогда я представлюсь сам.

Он отвесил Кассандре самый низкий поклон, какой позволяло сделать его объемистое брюхо.

– Ваш покорный слуга, сударыня, Уоллес Дигби-Холмс. А это Том Сеймур, грубый мужлан, недостойный вашего внимания. А эти три дамы – наши приятельницы.