Чтение онлайн

Рита высказала вслух то, о чем все они думали, но о чем ни у кого не хватало духу заговорить:

— Даже если траулеры доберутся до нас, вряд ли это случится раньше, чем к концу завтрашнего дня. Вряд ли они успеют до полуночи нынешних суток. А в полночь рванут бомбы, шестьдесят штук.

— Мы не знаем даже, каковы очертания айсберга и каков он по величине, — сказал на это Фишер. — Быть может, заряды, по большей части, остались в шахтах, которые не откололись от ледника. Так что, будем надеяться, рваться будет на материке.

Пит Джонсон не пожелал согласиться с этими успокаивающими рассуждениями.

— Мы, то есть Клод, Харри и я, как раз закладывали последнюю из цепочки бомб, когда накатило в первый раз цунами и его волны ударили в лед снизу. По-моему, возвращаясь в лагерь, мы очень старались ехать по прямой. И, по-моему, нам это удалось. Значит, мы более или менее точно воспроизвели тот маршрут, который проделали, выехав из лагеря и заложив эти шестьдесят зарядов. И еще это значит, что на обратном пути мы проехались мимо всех или почти всех шестидесяти бомб. И могу дать правую руку на отсечение, но бьюсь о заклад: эта наша гора не такая большая, чтобы выдержать все эти будущие покусывания. Ничего похожего и близко нет.

Все умолкли. Но очень скоро тягостное молчание прервал Брайан. Откашлявшись, он сказал:

— Ты хочешь сказать, что айсберг разлетится на тысячу кусочков?

На это никто ничего не ответил.

— Так что, все мы, выходит, погибнем от взрыва? Или будем сброшены в море?

— Ну разве это не одно и то же? — с обычной своей основательностью веско произнес Роджер Брескин. Его низкий бас гулко повторило эхо, прокатившееся по пещере. — Море, оно — холодное. Оно заморозит. Вряд ли ты выживешь в такой воде — будешь готов минут через пять.

— Неужто ничего нельзя придумать спасения ради? — спросил Брайан, в поисках ответа переводя взгляд с одного полярника на другого. — Наверняка что-то мы сделать можем.

Пока они обменивались мнениями, Джордж Лин оставался недвижим и безмолвен, как статуя, но вдруг спохватился и подбежал, сделал три коротеньких и очень быстрых шажка к Дохерти.

— А, мальчик, испугался? Надо тебя было напугать. Пусть твоя всемогущая родня попробует выцарапать тебя отсюда!

Неприятно пораженный Брайан только отвернулся от злобствующего мужичка.

Лин сжал кулаки и вонзил их в бока Брайана.

— Вот, и никто тебе не поможет, а? Нравится? — Он кричал во весь голос. — Что, не по вкусу это тебе, а? Родня твоя, большая, богатая. Столько власти, столько политиков, а? Вот ты и узнал, каково маленьким людям, а для вас все остальные — мелкота. Теперь ты хочешь, чтобы мы кишки драли, только чтоб тебя отсюда вызволили. Нет, давай-ка сам пошевеливайся. Как все. Как остальные.

— Хорош уже, — сказал Харри.

Теперь Лин повернулся всем корпусом к нему. Лицо китайца было неузнаваемо — настолько его преобразила ненависть.

— А эта его родня сидит на заднице, а под задницами у них у всех деньги и привилегии. Жизни они не знают, они от действительности каменной стеной отгораживаются. А все равно — кичатся как ни в чем не бывало своей нравственностью: как же, они лучше всех, они же только спят и видят, как бы пожертвовать собой ради благородного дела какого-нибудь, а потом остаток жизни треплются и пережевывают эти свои самоотречения. А как остальные живут, они и знать не знают, и не хотят узнать. Это вот такие затеяли смуту в Китае, пустили туда Мао, родины нас лишили, десятки миллионов под нож пошло, столько народу загубили. Пустишь таких в дверь, а за ними следом коммунисты. А там дикари и казаки, головорезы и звери в образе человеческом, и все идет прахом. И...

— Не Брайан загнал нас на этот лед, — оборвал его Харри. — И не его родственники. Боже правый, Джордж, час назад он тебя спас. Помолчи, Христа ради.

Как только до Лина дошло, что он делает что-то не то, он снова переменился, и опять это произошло мгновенно. Злоба сошла с лица, и оно сразу же потускнело, стало вялым, безжизненным. Теперь он казался смущенным, ничего не понимающим. Потом стал выглядеть обеспокоенным. Потом потряс головой, словно пытаясь стряхнуть что-то.

— Я... Я не прав.

— Чего ты мне это говоришь? — опять огрызнулся Харри. — Ты это Брайану скажи.

Лин повернулся к Дохерти, стараясь не встречаться с ним взглядом, пряча глаза.

— Я — виноват. Я прощения прошу. В самом деле.

— Все нормально, — заверил его Брайан.

— Не... Не знаю, что на меня нашло. Ты спас мою жизнь. Харри правду говорит.

— Забудь, Джордж.

Еще недолго помявшись, Лин кивнул и отошел в дальний угол пещеры, чтобы возобновить свои упражнения. Разминаясь, он делал быстрые шаги, взад и вперед, туда и сюда, и все время, танцуя, глядел на лед, на котором отплясывал.

Харри задумался: хотел бы он знать, что за жизненные переживания могли так ожесточить этого небольшого человека, что он с такой готовностью кидается на Брайана. Причем Лин встретил молодого Дохерти в штыки, сразу же после того как они познакомились, и с тех пор часто даже не пытался скрыть свою неприязнь к юному баловню судьбы.

— Так неужто ничего нельзя сделать ради собственного спасения? — как бы отозвался на его мысли Брайан, с изяществом выходя из неловкости, созданной выходкой Лина.

— Может, что-то и можно, — сказал Харри. — Во-первых, мы могли бы вытащить несколько установленных нами зарядов и обезвредить их.

Фишер изобразил изумление:

— Ничего не выйдет!

— Может и не выйти.

— Да как ты думаешь их вытаскивать, эти бомбы? Их еще найти надо, — язвительно поинтересовался Фишер.

Клод поднялся с корточек, оставив разбирать поломанный ящик с наполовину пропавшей едой.

— Может и выйти. Но нужен еще один бур, ледорубы и электропила. Или хотя бы мощная ножовка. Запасись мы временем и терпением, и мы сумели бы докопаться до каждой бомбы: надо было бы бурить немного в бок и раскапывать лед косыми уступами, пока не откроется заряд. Однако, Харри, на установку нам понадобилось полтора дня. А вытаскивать залитые льдом заряды будет куда тяжелее. Неделя нужна, а то и две.