Чтение онлайн

— Сотрясение мозга?

— Да вроде симптомов нет.

— А головная боль?

— Ох, верно, болит.

— В глазах не двоится?

— Нет.

— А не плывет ли все перед глазами?

— Нет.

— А язык не заплетается?

— Нет.

— А может, ты в обморок свалился? А?

— Я более чем уверен, что ничего такого не было, — сказал Брайан, приподнимаясь, чтобы опять сесть прямо.

— На тебя мог свалиться обломок льда сверху. А если ты упал в обморок, то ты должен был здорово удариться головой. Особенно если упал на выступ.

— Я отчетливо помню удар сзади. — Его голос звенел убежденностью в собственной правоте. — Стукнули меня дважды. Первый удар был не особенно сильный. Капюшон смягчил его. Но я поскользнулся, запнулся и, пытаясь не упасть, не успел обернуться — и тут он долбанул меня по новой. Только искры в глазах засверкали.

— А потом уж он тебя оттащил подальше, чтобы не увидали?

— Наверно. Раз никто из вас ничего не заметил.

— Черт. Не очень-то смахивает на правду.

— Ветер какой ревел? А снег? Столько его с неба летело, что я уже в двух метрах от себя ничего не видел. У него была замечательная крыша — какого еще прикрытия желать?

— Ты понимаешь, что говоришь? Ты утверждаешь, что некто покушался на твою жизнь.

— Так оно и есть.

— Но если это и в самом деле так, то чего ради он поволок тебя за валун, где нет ветра? Оставь он тебя на открытом месте, ты бы за пятнадцать минут замерз до смерти.

— Может, он думал, что убил меня. И знаешь, он и в самом деле бросил меня на открытом месте. Это я сам, ну, когда вы все уехали, я еще пытался идти. Меня трясло, рвало, колотило. Но я еще сумел отыскать укрытие от ветра. А дальше уж ничего не помню.

— Убийство...

— Оно.

Харри не хотел верить этому. И так уже голова трещала от всего, что на нее свалилось. Еще одна забота — да сил никаких на нее нет.

— Все это произошло как раз тогда, когда мы готовились сняться с третьей площадки. — Брайан замолчал, пережидая боль. — Мои ноги. Господи, прямо горячие иголки, раскаленные иголки, вскипяченные в кислоте. — Его коленки сильнее уперлись в колени Харри, но через минуту или что-то около того он понемногу расслабился. Малый — крутой, ничего не скажешь. Оклемался, и продолжал, как будто паузы в его речах и не было. — Я как раз грузил кое-какое оборудование на саночный прицеп. Тот, что стоял последним в ряду. Все были заняты. И тут ветер подул со всей силы, я еле на ногах устоял. Да еще снегу навалило столько, что я потерял вас из виду. И тут он меня и достал.

— Но кто?

— Не видел.

— Даже краешком глаза?

— Нет. Ничего не видел.

— И так вот и стукнул? Без единого слова?

— Нет, ничего он не говорил.

— Если ему так хотелось, чтобы ты погиб, чего бы ему не дождаться полуночи? Пока что всем нам одна дорога — на тот свет. И тебе — та же участь.

Вместе с остальными. Чего он так спешил? Почему он решил тебя поторопить? До полуночи осталось-то всего-ничего.

— Ну, наверно...

— Что?

— Звучит глупо, понимаю. Но крыша у меня не поехала. Ладно, скажу: я... я — Дохерти. Из рода Дохерти.

Харри понял сразу.

— Да, есть безумцы такого сорта, для которых это... Ну, ты, конечно, очень соблазнительная мишень для этой породы. Убить Дохерти, кого-то из Дохерти — все равно кого, — это шанс войти в историю. По-моему, этот психопат аж трясся от предвкушения.

Они замолчали.

Потом Брайан спросил:

— Но кто из нас — псих?

— Кажется, это — невозможно, да? Чтобы кто-то из нашей команды...

— Угу. Но мне-то ты веришь?

— Приходится. Не могу же я поверить в то, что ты умудрился потерять сознание, а потом, не приходя в себя, нанес себе два мощных удара в затылок, а потом оттащил себя с глаз долой, да куда подальше.

Брайан вздохнул с облегчением.

Харри произнес:

— Стресс... Ну, тут всяк под таким гнетом... Если хоть кто-то из нас уже был на самом краю, то есть вполне готов был потерять равновесие, то, верно, небольшой напряг — и он уже по ту сторону. А угадать не пробовал?

— Угадать, кто это был? Нет, и не пытался.

— Я думал, ты скажешь что-нибудь про Джорджа Лина.

— Да, у него есть свои причины не любить ни меня, ни мою родню. О том он заявил во всеуслышание. И куда уж яснее. Но что бы там ни творилось у него в голове, какая бы пчела ни жалила его в задницу, я все еще никак не могу поверить, что он пошел бы на убийство.

— Уверенным быть ни в чем и ни в ком тебе нельзя. Ты не знаешь, что ворочается в башке чужого человека, да и я тоже. Так мало людей, которых знаешь по-настоящему. Как они жили и что собою представляют. Для меня... Рита — единственный человек, на которого я могу положиться, за которого я могу ручаться и в котором я нимало не усомнюсь.

— Да, это так. Но я сегодня его спас.

— Если он — умалишенный, если он — маньяк, то какое ему дело до этого? По правде, у таких людей частенько перекорежена логика. Псих способен увидеть в добром деле самую что ни на есть основательную причину для преступления. Ему могло прийти в голову, что как раз этот факт и оправдывает его желание убить тебя.

Ветер раскачивал снегоход. Зерна смерзшегося снега постукивали по крыше кабины и царапали ее.

Впервые за эти сутки Харри предался отчаянию. Из него как будто выпустили воздух. Полнейшее изнеможение.

Брайан спросил:

— А что, если он опять?

— Если он рехнулся да еще зациклился на тебе и на твоей родне, вряд ли он просто так успокоится. Да и терять ему нечего. Я про то, что в полночь и он собирается помереть.

Глядя сквозь боковое стекло на взбаламученную ночь, Брайан сказал:

— Боюсь я, Харри.

— Только дураки не боятся в такой ситуации.

— А тебе тоже страшно?

— Душа в пятках.

— По тебе не скажешь.

— Да уж, вид делать умеем. Я в штаны наложу, а никто и не заметит даже.

Брайан захохотал было, но тут же скривился: очередная судорога пронзила его конечности острой болью. Придя в себя, он сказал:

— По крайней мере, теперь-то я хоть удивляться не буду. Кто бы он ни был.

— Одного тебя оставлять нельзя, — сказал Харри. — Всю дорогу с тобой буду я или Рита.