Ледяной сфинкс
Шрифт:
А через несколько минут наша сыщица уже держала в руках дневник Николая Петрова – толстую тетрадь, три четверти которой были исписаны размашистым, порой трудно читаемым почерком. Присев за стол, Амалия стала в нетерпении переворачивать страницы, выхватывая то отдельные фразы, то целые абзацы.
Но не успела дойти до конца. Краем уха она уловила в прихожей какой-то шорох и, подняв голову, встретилась взглядом с незнакомым молодым человеком, который стоял в дверях. И, хотя тот был недурен собой и к тому же улыбался самым сердечным, самым непринужденным образом, у Амалии сразу же как-то нехорошо похолодело в груди.
На то, чтобы захлопнуть тетрадь левой рукой и потянуться правой к сумке, в которой лежал револьвер, у нее ушли какие-то доли секунды, но и этих долей оказалось слишком много. Потому что второй незваный гость, подкравшийся сзади, с размаху нанес ей удар кулаком в голову. Комната заплясала вокруг девушки, внезапно превратившись в гигантского мотылька, который обхватил ее своими крыльями и понес за собой. Амалия полетела куда-то в головокружительную пустоту и немоту…
Глава 23
Огненный ангел
Гарь.
Жар.
Крик.
– А-а!
Крик переходит в сдавленный стон и смолкает. Запах гари становится все сильнее, и слышно, как где-то с печальным, почти хрустальным звоном разбивается стекло.
Надо открыть глаза…
Надо поднять голову…
Надо встать, но голова словно расколота на тысячу осколков. Жар уже пышет в лицо…
– Амалия! Амалия!
Зачем так кричать? А голова меж тем раскалывается уже на две тысячи осколков, потому что Амалию хватают и тащат куда-то.
– Пустите… – бормочет она. – Не смейте…
Огненным змеем взвилась полыхающая занавеска, и тут девушка почти пришла в себя.
– Амалия! Дом горит! Вы слышите меня?
Александр попытался поднять ее на руки, но она оттолкнула его.
– Дневник!
– Какой днев… – начал он в изнеможении.
– Тетрадь! Где она?
Флигель полыхал, огонь уже перекинулся на стены. Приподнявшись, Амалия увидела возле очага какую-то темную груду и, присмотревшись, поняла, что это человек в луже крови. Возле его руки лежал дневник Николая Петрова.
– Вон та тетрадь? – вырвалось у Александра.
В следующее мгновение с потолка на убитого обрушилась пылающая балка. Одним концом она упала на дневник и придавила его.
– А, черт! – в отчаянии выкрикнул Александр и, кинувшись к балке, принялся выдирать из-под нее дневник. Он ухватил только кусок тетради, когда на нем загорелась шинель. Дым ел глаза, но Александр собрал все силы и вырвал из-под балки еще один кусок.
– Бросьте! – закричала Амалия, поняв, что еще немного – и они сами сгорят тут. – Не надо!
Офицер сбил с себя огонь и, весь в саже, в крови, кинулся к ней, схватил в охапку и потащил наружу, на воздух. Возле дверей к нему подбежали Серж Мещерский с Никитой и помогли вывести Амалию. Едва они сделали несколько шагов, изнутри раздался взрыв, а за ним еще один, поменьше силой.
Александр упал в снег, но тотчас же поднялся. Флигель горел теперь весь, и из окон вырывались языки огня. Барон посмотрел на Амалию и увидел, что ее поддерживает, не давая упасть, Серж Мещерский. Девушка была без пальто и без головного убора, и Корф, отряхнув снег со своей шинели, молча принялся стаскивать ее.
– Что это было? – наконец проговорил Никита.
Александр набросил шинель на плечи Амалии. Вдоль виска у нее змеилась струйка крови, смертельная бледность залила лицо, но отчего-то, увидев ее глаза, офицер успокоился.
– Он пытался убить вас? – спросил Александр.
Амалия немного подумала и проговорила:
– Они. Думаю, их было двое. Если не больше. А тот, который там лежал… – Девушка запнулась. – Что с ним случилось?
Александр усмехнулся.
– Когда я вбежал туда, он держал в руке револьвер и выстрелил. Выбора у меня не было, и я просто проткнул его шпагой.
– Шпагой? – переспросила озадаченная Амалия.
– Ну да. Трость с сюрпризом…. – Молодой человек посмотрел на испачканные сажей страницы, которые держал, и вложил ей в руку со словами: – Вот. Это все, что я смог спасти. Так студент действительно вел дневник?
Амалия кивнула.
– Но я не успела его дочитать… – Она залилась слезами. – Не успела…
– Ничего, ничего, – пробормотал Александр, – не надо плакать.
Серж, как человек воспитанный, тотчас же полез за платком и вручил его Амалии, чтобы девушка могла вытереть слезы. Тем временем к месту пожара стекались дворники, кухарки, обычные зеваки. Приехали и пожарные, но к тому моменту флигель уже сгорел дотла. Появились полицейские, так как надо было дать объяснения относительно обгоревших костей, которые обнаружили среди черных балок и повалившихся стен. И Александру вновь пришлось разговаривать с уже знакомым следователем, которого он видел в своей квартире всего несколько часов назад. Разговор дался ему вовсе не легко, потому что следователь хотел знать мельчайшие детали: кто такая Амалия Тамарина, кем она приходится Александру, что делала во флигеле и как барон сумел ее отыскать?
– Мы беседовали с Сержем и Никитой…
– Серж – это князь Мещерский?
– Да. – Александр нахмурился. – И Серж завел речь о… о ней. Он видел ее в это утро с каким-то студентом, который дает уроки сыну его соседа. То есть они живут в одном доме… с соседом, я хочу сказать. И я…
Молодой человек окончательно запутался и умолк. Ему очень не хотелось признаваться малознакомому мужчине, что он забеспокоился, поняв, что Амалия пошла вовсе не к модистке, и отправился на ее поиски. Друзья присоединились к нему, и втроем они нашли студента Сипягина, от которого узнали о доме в Гончарном переулке. Пришли туда, Александр увидел дым, шедший из флигеля, и побежал со всех ног.
– Очевидно, злоумышленники подожгли здание, чтобы скрыть следы. Когда я вбежал внутрь, Амалия Тамарина… лежала на полу, а какой-то человек поливал керосином занавески. Он увидел меня и…
Тут Александр вспомнил, что Амалия настоятельно просила никому не говорить о дневнике Петрова, и закусил губу, опять замолчав. Незнакомец увидел его, отбросил жестянку с керосином и кинулся к тетради, которая лежала на столе. Одной рукой сгреб тетрадь, а другой выхватил револьвер.
– Он достал оружие, – наконец выдавил из себя Александр. – У меня ничего с собой не было, кроме трости, а в трости спрятана шпага. Так что я защищался тем, что оказалось под рукой… – Корф помедлил. – Скажите, вам удалось установить его личность?