Чтение онлайн

Аббатиса Термина, кряхтя, выбралась из вороха одеял и подушек и принялась вытаскивать шесты из кучи парусины, в которую превратился навес:

— М-да, давненько мне не приходилось строить навесы. Помоги-ка мне, Белла!

Барсучиха, тяжело вздохнув, собрала всю парусину и оттащила в сторону:

— В одном Гонфлет прав: в пруду напитки охладятся, что совсем неплохо в такой жаркий день, не правда ли, матушка аббатиса?

Пикник в тот вечер удался на славу.

Жители Рэдволла веселились. Выдры вылавливали бочки из пруда одну за другой. Все помирали от смеха, когда Гонфлет и его команда еще раз изобразили эпизод. с бочками для тех, кто пропустил такое забавное зрелище. Командор держался за бока, слезы веселья неудержимо бежали у него из глаз: маленький кротенок, изображавший бочонок вина из одуванчиков, скатился со склона и плюхнулся в пруд. Коломбина выловила его, намереваясь отчитать, но, взглянув на малыша, расхохоталась и не смогла произнести ни слова упрека.

Когда сгустились сумерки, вокруг пруда зажгли светильники, и их пламя отразилось в воде. Майская Ягодка и Ольховая Сережка исполнили грациозный танец. Ферди и Коггс аккомпанировали им на барабане и скрипке. Они играли излюбленную многими, проверенную временем песенку «Жди меня в тростниках». Коломбина закончила разносить напитки, села и задумалась. Аббатиса Термина внимательно посмотрела на нее:

— Кажется, эта песня — хороший аккомпанемент к вашим мыслям, дорогая.

Коломбина очнулась, когда у нее на коленях устроился Гонфф.

— Что? Ах, простите, матушка аббатиса. Я действительно задумалась. Я так соскучилась по Гонффу, по Мартину и Динни, разумеется, тоже. Поскорее бы наступила осень, и они вернулись бы домой!

Гонфлет зевнул и сонно посмотрел на свою маму:

— Я хочу, чтобы папа вернулся! А когда наступит осень, мама?

Тут как раз кончились танцы, и все сразу посмотрели на Коломбину. Она погладила сына по голове, и веки его стали слипаться. Тихим-тихим голосом она декламировала старые-старые стихи:

Коломбина осторожно изменила положение, стараясь не потревожить своего спящего малыша.

— Какой он стал тяжелый! — с улыбкой произнесла она.

Белла освободила ее от этой приятной ноши, взяв мышонка одной огромной лапой:

— Вот чудо! Смотрите-ка, у этого озорника карманы полны камней, чтобы стрелять по бочкам. Жаль, не успел пострелять!

Аббатиса Термина не удержалась от замечания:

— Да уж, вот была бы потеха! Этот будет еще почище отца. Но ты права, Коломбина: Рэдволл совсем не тот без Мартина, Динни и твоего Гонффа. Будем надеяться, что скоро они благополучно вернутся домой.

Командор застыл, не донеся до рта кусок пирога с сыром:

— Прошу прощения, госпожа, я бы уж скорее стал волноваться за тех, кто попробует остановить их на пути домой. Уф-ф! Если бы такие нашлись, мне было бы их искренне жаль!

Коломбина подлила в кружку Командора еще «Октябрьского Эля»:

— Должно быть, вы правы, Командор, и все же от моего Гонффа, где бы он ни был, всегда куча неприятностей. Мне кажется, ему доставляет удовольствие доставлять их себе и другим.

Аббатиса Термина погладила мышку по плечу:

— Но у него есть двое верных друзей: непобедимый Мартин и Динни, осторожный и благоразумный крот. За этих троих не беспокойся, дорогая, они все преодолеют!

Белла незаметно подмигнула Командору: мол, надо бы отвлечь Коломбину от переживаний за Гонффа и его друзей:

— Уже поздно, Командор. А вы еще сегодня ни разу не пели. Спойте-ка нам на ночь одну из ваших забавных песенок.

Выдра не заставил себя упрашивать:

Все медленно пошли к аббатству. Впереди шла Белла со спящим маленьким Гонфлетом, за ней — Коломбина, обнявшись с молоденькими девицами-выдрами, а Ферди и Коггс везли тележку с аббатисой. Командор замыкал процессию, он пел так тихо, как только позволял его мощный голос. Все ему тихонько подпевали. Это было что-то вроде медленного марша, нежно звучавшего над залитыми луной лугами аббатства.

Когда они уже входили в дом, свежий ветерок взъерошил мех Беллы. Она поежилась и шепнула Коломбине:

— Как похолодало!

Гонфлет, который, казалось, крепко спал, вдруг приоткрыл один глаз и улыбнулся:

— Скоро осень, госпожа Белла!

«Жимолость», легкая, как ласточка, неслась к югу. Лог-а-Лог Фурмо с гордостью демонстрировал свой ялик четырем новым пассажирам с «Половины». Мартин сидел на корме, наслаждаясь солнцем, морскими брызгами и ветерком. Рядом с ним был его верный друг Гонфф. Они слушали, как Тримп отчитывает Чаггера за недостаток уважения к взрослым:

— Сколько можно повторять, Чагг, не называй наших гостей «дедушками», это слишком фамильярно!

— Ха! Ты ничегошеньки не понимаешь! Для Чагга они добрые старые дедушки. Мы для них готовим такой пудинг с изюмом!

Фолгрим и Динни были назначены помощниками кока. Они действительно оказывали Чаггеру посильную помощь в приготовлении пудинга и сразу встали на его защиту:

— Чагг не делает ничего дурного, барышня, правда же, Фол?

— Точно. Пускай себе, барышня! Просто у малыша никогда не было дедушки. Хахарр! Зато теперь у него их целых четыре!