Чтение онлайн

Однако жизнь не стояла на месте. Мысли о возвращении мужа и той каре, которая, несомненно, ее ожидает, сводили Диву с ума. Она боялась доверить кому бы то ни было, даже самой себе, все те тайные мысли, что сжирали ее, и лишь одно становилось понятным — она должна что-то делать. И поскорее, пока еще есть время, пока она свободна и Перун, представлявшийся ей теперь чудовищем, не вернулся в замок.

Решение пришло совершенно неожиданно. Отдыхая в лучах весеннего солнца, Дива внезапно заметила в небе над башнями два силуэта. Приглядевшись, она узнала Стривера и Меру, кружащих в вышине. Супруги парили в теплых потоках воздуха, наслаждаясь полетом и обществом друг друга. При виде этой счастливой пары слезы навернулись на глаза Дивы, и она, заломив руки, с завистью и болью смотрела на них. Ей казалось, что она слышит их голоса и веселый смех, и неожиданно Диву, словно молния в ночи, озарила мысль о том, что она должна делать, чтобы навсегда избавиться от ужаса, не оставлявшего ее все эти дни. Женщина бросилась в свои покои.

С тех пор как она вышла замуж за Перуна, белые лебединые крылья, подарок Стривера, так и валялись в одной из ее комнат, забытые всеми, но целые и невредимые. Дива не знала, что произошло с ними за эти годы, и сейчас она с трепетом, осторожно, боясь сделать лишний шаг, открыла дверь в заветную комнату.

Беглого осмотра было достаточно, чтобы понять, что крылья совершенно целы и хоть сейчас готовы выдержать любой перелет. Уверенность в этом придала Диве решительности и сил. Теперь оставалось только одно — чтобы никто не мог ей помешать.

Дива начала собираться. Все, что ей нужно было, это небольшой запас пищи и ее ребенок. Она была готова в считанные минуты, надо только дождаться заката. Но день и так клонился к вечеру, и ожидание, занятое мыслями о том, все ли собрано и куда ей отправиться, оказалось коротким.

В те минуты, когда солнце коснулось краем горизонта и замок понемногу стал отходить ко сну, Дива осторожно выбралась на парапет, покинув башню. Спрятавшись за уступ стены, где ее не могла увидеть стража, она теплым платком привязала к груди корзинку, в которой мирно спала девочка. Потом надела крылья, проверив, крепко ли они держатся на плечах. Она плохо представляла, куда полетит, и знала лишь, что это будет достаточно уединенное место, где ее не смогут обнаружить в течение нескольких лет, чтобы девочка могла подрасти и потом постоять за себя. Может быть, там, куда приведет ее судьба, она сможет найти нового мужа, который с пониманием отнесется к ее прошлому и поможет забыть и Перуна, и Велеса, и погибших детей, позволит начать жить заново. Она знала точно — что бы ни случилось, в замок она больше не вернется. Лучше уж погибнуть, бросившись в море.

Белое оперение лебединых крыльев ярко выделялось в вечернем полумраке и Дива долго не решалась броситься с уступа, опасаясь, как бы стража ее не заметила и не подняла тревоги раньше времени. Кроме того, она так долго не поднималась в воздух, что успела забыть все уроки Стривера.

Набрав полную грудь воздуха и доверившись судьбе, Дива распахнула крылья и бросилась вниз.

Судьба улыбнулась ей — не успела беглянка испугаться стремительно приближающейся земли, как ветер, налетевший сбоку, толкнул ее, принял на себя и поднял высоко, почти до самой крепостной стены, и отнес в сторону от дороги и замка, к морю. Оказавшись над морской гладью, Дива неожиданно успокоилась и отдалась на волю ветра.

В первые минуты полета ее не заметили, а потом, когда она пролетела первую версту и, следуя всем изгибам береговой линии, повернула прочь, в глубь материка, она поняла, что теперь ее никто не достанет. Радостный смех вырвался у нее из груди. Раскинув крылья, подставив разгоряченное лицо бьющему в лицо ветру, Дива впервые за долгое время улыбалась, смеялась, плакала от счастья и что-то кричала, путаясь в словах.

Она не знала, куда летит. Ей было совершенно все равно, что там, впереди, какая земля лежит перед нею. Она не вглядывалась в быстро темнеющий воздух, она была свободна и могла лететь куда захочет. Пройдет слишком много времени, прежде чем ее хватятся — вся ночь и часть утра. Как надеялась беглянка, она успеет спрятаться так хорошо, чтобы ее не нашли ни друзья, ни враги.

Преследуемый Перуном, Велес уходил на запад — другого пути у него не было. Его измученный, опавший с тела жеребец устал бороться с необычайно выносливым соперником, который то и дело возникал то справа, то слева, преследуя его с неотвратимостью судьбы.

И теперь впереди мрачной черной стеной вставали Дикие Леса. Веками стояли они, грозные и неприступные, наглухо закрывшись от всего мира. Какая жизнь бродила под их кронами, какие дела вершились там, в чащах, кто населял их — оставалось загадкой. Их обходили стороной, и даже сейчас, когда смерть висела за плечами, Велес чувствовал страх, против воли направляя коня навстречу неизвестности.

Много лет миновало с той поры, когда они с Даждем, еще юные, веселые, по-отрочески наивные, уверенные, что весь мир лежит перед ними и нет на свете преграды, способной их остановить, впервые пускались в далекий путь, и то у них вдвоем не хватило смелости, чтобы нарушить невидимую границу между жизнью внешнего мира и Дикими Лесами. Там бродили твари, давно исчезнувшие в других землях, там таилась жизнь, враждебная всему, даже самой себе. Ступать туда означало смерть еще более верную, чем от копья Перуна. Но Велес хотел жить.

Леса вокруг становились все глуше и глуше. Дубы и буки, сплетаясь ветвями, образовывали сплошную стену. Лучи солнца не пробивались сквозь кроны. Копыта усталого коня глухо и гулко стучали по твердой, как камень, земле. Тишина, словно туман, поднималась навстречу — тишина, не сулившая ничего, кроме опасности.

Неожиданно впереди разверзнулось урочище — черное, как ночь, и глубокое, как пропасть. Корявые ветки полусухих, лишенных листьев кустов, торчащие из него, напоминали костлявые лапы-руки нежити, готовые схватить и уничтожить любого. За урочищем начинались Дикие Леса, мир смерти.

Еще не поздно было повернуть назад и попытаться спастись другим путем, но отступать Велесу было некуда. Стена дубов расступилась перед изгнанником и сомкнулась за его спиной, отделяя его от внешнего мира.

Не первый день продолжался его путь по Диким Лесам. Конь с расчетливой осторожностью ступал по твердой земле, усеянной толстым ковром слипшихся от времени, опавших листьев и мелких веточек. Толстые стволы деревьев почти не оставляли никакого просвета между собой, образуя такой плотный покров, что сквозь него не просачивалось к земле ни капли солнечного света, ни дождя. Узловатые корни деревьев оплетали камни. Казалось, что это огромные пещеры, низкие своды которых поддерживаются колоннами старых стволов. Это был мир, где дерево превращалось от времени в камень, а камень становился деревом. Неизвестно, какие бури должны прошуметь, какие катаклизмы должны сотрясти землю, чтобы исчез этот первозданный лес. Он появился здесь за века до того, как родился Велес, и должен был исчезнуть через века после его смерти.

Лес на первый взгляд выглядел мертвым, но на самом деле он был жив и полон жизни. И эта жизнь чуяла Велеса и шла по его пятам.

Изгнанник знал это. Тишину леса время от времени нарушали далекие протяжные голоса — какие-то звери двигались позади и по бокам от него, перекликаясь унылыми голосами: плачем и воем, наводящим тоску. Останавливаясь на привал, Велес видел поблизости силуэты тварей, напоминающих то поджарых крупных волков, то мелких лисиц, то огромных ящериц. Порой прямо перед мордой его коня садилась большая птица, но тут же улетала, хлопая крыльями, прежде чем ее удавалось как следует рассмотреть. Твари боялись всадника, чуя его нечеловеческую природу, и близко не подходили, однако продолжали странное преследование.