Чтение онлайн

Я содрогнулась.

– Прости, ты, наверное, еще переживаешь свою... свое обращение, - спохватился он.

– Да нет, ничего такого страшного... А еще?

– Еще, - сказала Бирсен, - я нашла последних двух своих обращенных: одного - в состоянии нашинкованной капусты, другого - в состоянии шашлыка.

– Ох...
– я еще раз содрогнулась.
– Неужели... неужели так хорошо работают эти... медики?

Народ молча пил свои напитки и курил свои сигареты и сигары.

– Это вопрос сложный, детка, - подал голос Джейми. Он не улыбался.
– Люди нам не враги, а горячо любимое стадо. Без нужды мы не обидим никого. По крайней мере, сознательная часть нас. А мы для них - враги, причем, враги страшные, так как ни черта не понятные.

– Стадо?...
– гадливо переспросила я.

Джейми расплылся в фирменной ухмылке.

– Не принимай на свой счет. Ты - избранная. Ты не стадо ни в коем разе.

Я аккуратно глянула на Кима, сидящего на стула вроде стула Джейми со стаканом в руке. Он пил кровь. Увидев это, я вскочила и просто вышла из гостиной. За моей спиной загалдели снова. Я услышала голос Бирсен: "Кима, мать твою же", Джейми: "Дайте поесть ему спокойно, он молодцом, уберег девчонку".

Я бежала куда глаза глядят. Какие-то полутемные коридоры, ступенечки и лестницы, проходные комнаты и двери.

Уперлась я в закрытую дверь. Села возле нее и заплакала. В таком состоянии меня и нашел Ким.

Он сел рядом на пол и прижал мою голову к своему мощному плечу. Нервы мои были как оголенные провода, я разревелась еще сильнее. Тогда он встал, взял меня на руки и понес куда-то.

Он принес меня, очевидно, в свою спальню, опустил на кровать, снял с меня, безвольной, туфли и завернул в пушистое кроватное покрывало. Потом сел рядом и прижал меня, закукленную, к себе. Так просидели мы довольно долго. Когда я устала плакать, то спросила:

– А ты? Ты так и не представился мне по форме.

Ким отпустил меня, прилег рядом. Я повернулась к нему. Теперь мы лежали лицом к лицу. Он молча улыбнулся, но не слишком весело.

– Да, действительно.

– Дай угадаю. Ты Ким. Значит, ты родился где-то в начале Советского Союза, году в двадцать... каком-то. Обращен вскоре после войны. Верно?

– А что, имя Ким тебе об этом сказало?

– Ну да, оно было одним из модных новообразований в то время. Аббревиатура от "Коммунистический Интернационал Молодежи".

Ким с улыбкой покачал головой.

– Нет. В СССР я впервые попал после войны. Мое имя - это укороченный, как это... обрусённый вариант имени Кимура. Я родился в Японии.

Я изумилась, но смолчала. На японца Ким был... похож, вдруг с еще большим изумлением поняла я, но не так чтоб очень сильно. Он был похож на странного японца.

Он, словно прочитав мои мысли, сказал:

– Моя мать была не японка, нет.

– Так все же, я жду представления по всей форме.

Ким слегка нахмурился, помолчал, затем сказал:

– Меня зовут Кимура Минамото. Я обращен в 1077 году. Мне 962 года.

Приняв мое онемение за ожидание, он продолжил:

– Моя мать была из пленных, из рабынь, скажем... Из земель, близких к вашим, кажется... То есть, она родилась в Китае, но ее родители не были китайцами. И очень красивая была. Отец был военачальником одного из, скажем, кланов, которые на то время боролись за контроль и территорию в Японии.

– Тебе почти тысяча лет?.. Я думала, самый старший - Джейми...

– О нет. Есть люди постарше даже меня. Но их немного. Мало кому посчастливилось пережить некие смутные времена в Европе, сама понимаешь...

– То есть? Инквизиция и все такое?

– Ну, почти. Инквизиция все-таки занималась людьми. Для вампиров была своя инквизиция, один из отделов ее, секретный, что работал под начальствованием так называемого Прозрачного Кардинала, Кардиналис Диафанус.

– Прозрачного?..

– И карателей его называли Прозрачными. Изначально имелось в виду, что они столь чисты, что святее обычных церковников, потому что им приходится бороться с нечистью, вот они и намаливают себе чистейшую ауру. Потом стали говорить, что они прозрачны, потому что в умении прятаться в тени не уступают вампирам. Собственно, почему они и перебили так много наших. Впрочем, сейчас считают, что и Прозрачные, и их кардинал были лишь раздутой легендой. Может, и был когда-то такой сан и такой отряд, возможно, они даже уничтожили десяток-другой наших, но остальное - чушь. Не верят молодые вампиры, что могли погибнуть тысячи наших от рук людей.

– А кто был Кардиналом этим?

– В разное время - разные люди. Должность просто такая. Как Папа Римский или... Митрополит Всея Руси, - Ким улыбнулся. Я тоже.

– Понятно...

– Спаслись и выжили те, кто в это время был в Америках, Азии и Африке. Таких было меньше, чем погибших во времена Инквизиции. Да и потом... всякое случалось.

– А где был ты?

– Я был в Европе.

– Но почему ты не бежал?!

– Понимаешь, я патернал. Моя обязанность - заботиться о молодых вампирах, оставшихся без своего создателя. Или о тех, кого создатели бросили. Я пытался спасти и вывезти из Испании и Италии, из Германии как можно больше юных вампиров.

– О... Это было опасно. Ты молодец.

Мы замолчали.

– Ким, - позвала я, наконец.

– А?

– Давно вы... существуете? Вообще?

– Точных данных нет, как ты понимаешь. Как и точных данных, когда появилось человечество. Наверное, мы появились вместе с ним. И также непонятно, КАК мы появились. Впрочем, как и само человечество.

– Да... пожалуй...

– Есть теории, но...

– Какие теории?

– Да их масса. Сходишь в нашу библиотеку, просто невозможно рассказать все.

– Ну хотя бы что-то?

– Нуу... например, ЧТО мы такое? Мы не живы в привычном разумении этого слова, но мыслим, двигаемся, чувствуем, регенерируем с бешеной скоростью, говорим, даже дышим, хотя нам это, в принципе, ни к чему... разве что для того, чтобы речевой аппарат функционировал. Наукой доказано, что мы существовать не можем. Считается, что без 11 литров крови в сутки ни один организм не выживет. Мы выживаем без крови по году и даже больше, правда, сначала становимся бесконтрольными и опасными, а после впадаем в комы разной степени глубины и способны выживать так сотнями лет. В середине прошлого века был найден один из наших, которого в Альпах снегом и камнями засыпало. Он пролежал там с падения Римской Империи. И если бы не наши ученые, которые знают массу существующих и почивших в бозе языков, вряд ли бы мы его поняли, когда откачали.