Легенда
Шрифт:
– Было в нем что-то... волчье.
Вампир сделал усталое лицо.
– Волчье?
– Да.
Он посмотрел на меня с выражением "с ума сойти, какая дура".
– Волчье, - сказал он, о чем-то размышляя.
– Было в нем что-то... жучье, - недовольно пробормотал Мана.
Я представила человека, в котором есть что-то жучье, и прыснула.
– Во что он был одет?
– наконец, спросил Мана.
– В белое. Джинсы и рубашка.
На лице Маны появилось понимание, и лоб его разгладился.
– А, тогда ладно.
– Ты его знаешь? Кто это?
– Лишь предполагаю. Хочешь еще коктейль?
– Да.
Он ушел. И стоило ему покинуть меня, как у стойки я увидела в бело-красном свете Волка. Он был в белом, сияющем в неонах, одеянии. Он смотрел на меня.
Я помахала ему рукой, он ответил мне тем же. Нужно подойти к нему, поздороваться и представиться. Однако пока я пыталась встать, не порвав о стул колготки, Волк исчез. Я в досаде поискала его глазами, но не нашла.
Меж тем на сцене шли торги за Цезаря и Брута в одном флаконе. Мускулистые длинноногие красавцы стояли спина к спине, опираясь друг о друга.
– Восемь!
– кричала дамочка в вызывающем платье цвета фуксии.
– Девять!
– вопили хором два молодых человека.
– Десять!
– сразу же перебивала молодая - лет 18-ати - девушка с длинными черными волосами.
Я подивилась такому ажиотажу, после чего хулигански крикнула:
– Одиннадцать!
– и спряталась за спинку дивана.
– Одиннадцать!
– провозгласил Фэнел.
– Кто больше?
– Двенадцать!
Вернулся Мана.
– Я все видел, - сказал он.
– По-моему, Фэнел хотел испепелить меня взглядом, - заметила я, хотя Фэнел, скорее всего, был рад разбавить аукцион, чтоб клиенты не передрались. А они были близки к этому.
– Когда-то и я стоял на этой сцене, - поделился Мана, закуривая.
Я уставилась на него. Во-первых, не видела еще, чтоб он курил, во-вторых - стоял на этой сцене?..
– Да. Продавался в аукционе, - ответил он на мой вопросительный взгляд.
– Ого. Сочувствую.
– Почему? Мне это было по кайфу, - он улыбался.
– И сколько же за тебя дали?
– задала я коварный вопрос.
– Много. Больше, чем дадут за них, - и он презрительно кивнул в сторону Брута и Цезаря.
– Двадцать! Кто больше?!
– голос Фэнела оповестил нас о результатах.
– Не верю.
– Зря.
Я молча отпила коктейль с кровью Маны. Мне хотелось поговорить с ним - где-то глубоко в душе, но разум отговаривал меня. Все может закончиться плачевно, напоминала я себе.
– Элина!
– позвал он проходившую мимо вампиршу.
Темноволосая цыганочка - явно из стаи Фэнела - в крошечном красном платье приблизилась к нам.
– Эля, скажи, пожалуйста, - Мана обратился к ней с улыбкой, - какую сумму за меня на аукционе выложили?
– Э...
– она призадумалась.
– Это было в 1999 году. Пара - старый мужик с пузом и его молодая жена - он банкиром был или что-то такое, а она, - девушка усмехнулась презрительно, - просто шлюшкой с подиума. Они отдали за тебя 50 кусков.
– Долларов?
– спросила я.
Тогда это были большие деньги.
– Ну так с гривнами дела не имеем, - Элина подмигнула Мане и удалилась.
– Видишь?
– победно спросил он.
Я смотрела на него так насмешливо, как только могла.
– Мана. И... что же, тебе пришлось их обоих ублажать?
Он рассмеялся:
– Нет, только ее. А муж сидел и наблюдал. По-моему, он даже плакал от счастья лицезреть это.
Я улыбнулась.
– И я бы... не отказалась, - пробормотала я в стакан.
Мана ястребиным взглядом вцепился в меня. Я смутилась, отвела глаза. Нет, нет. Не стоит такими словами бросаться. Не нужно с ним ничего такого делать... Это ненормально. Я же собралась его убить.
– Гайя.
Этот его голос...
– Посмотри на меня.
Я повиновалась.
– У тебя серые глаза, - сказал он просто.
– И ты почему-то очень странная девочка.
Он затушил сигарету в своем стакане. Поболтал, выпил. Смело. Я молчала. Странная, конечно. Только мне с моим везением могло так подфартить - по глупости связаться с вампами. Я досадливо потерла ранку на плече - она чесалась, заживая.
Тем временем на сцене Фэнел продал Цезаря и Брута девушке с длинными волосами. Жаль, а я болела за пару голубков. Ох, а этой крошке достанется от папы, когда с его счета снимут 30 тысяч долларов. Она, визжа от восторга, выскочила на сцену и запрыгнула на Цезаря, обхватив его ногами. Зал зашумел. Я улыбнулась. Идеальный роман - вампир и смертная...
Меня отвлекло то, что Мана придвинулся ближе. На наш стол официантка поставила бутылку шампанского и бокалы. Время шло к полуночи.
– Болит?
– спросил он, указывая на раны.
– Чешется, - сказала я осторожно.
– Давай я...
Я отшатнулась от него. Мана хотел что-то сказать, но передумал. Закрыл рот с блестящими в неоновом свете зубами. Потом качнул головой:
– Не буду кусать.
Ну и что, хотелось сказать мне. Я решила тебя убить, а ты собираешься лизать мои раны, чтобы они заживали быстрее?..
– Я полечу.
О, небо, мысленно застонала я. Мне этого хотелось!.. Я медленно сняла бабочку с шеи. Мана придвинулся вплотную, положил одну руку на мою талию, другую - на плечо и принялся зализывать оставленные им же отметины. Лизал с чувством, толком и расстановкой. Так, что мне хотелось кричать от переполнявшего меня чувства. Не выдержав сладкой муки, я заплакала. Он посмотрел на меня со странным выражением лица, идентифицировать которое мне не удалось. Он стер слезы с моих щек и начал лизать рану на плече.