Легенда
Шрифт:
Я незаметно для Ивана ущипнула себя за ляжку. Было больно. Значит, не сплю и адекватна. Дотянулась и тронула холодную кисть руки мальчика-вампира. Он немного удивленно глядел на меня.
– Я не могу поверить, что ты настоящий, - пояснила я.
– Я просто не могу поверить...
– И я не мог тогда, - угрюмо произнес Иван.
Он выслушал правду о природе своего любовника и сбежал от него в очередной раз. Именно в тот раз он как-то напился с компанией бродяг, которая и наградила его сифилисом самым незатейливым и действенным способом.
Видя, что слезы заблестели у меня на глазах, Иван накрыл мою руку своей ладонью. Он был прохладным, как весенний бриз. О! А еще у него были голубые глаза.
– Наверное, ты жила в хорошей семье.
– В хорошей.
– Извини. Это грязь, - он снова стал взрослее меня.
– Я не должен...
– Нет, нет, я хочу знать твою историю.
– Да, я обязан рассказать тебе правду.
Хорошо, что мы оба так думали.
Словом, проснувшись наутро в каком-то зассанном подвале, Ваня подумал о том, что живет не так. Как надо жить - он уже не помнил, но точно не так. Корябая ногтем засохшие пятна чужой спермы на своей футболке, Ваня также думал о сотнях людей, которых знал и которые пользовались им и причиняли зло. Он думал о тех, кто помогал ему и делал добро. Таких были единицы.
– Одна тетка из церкви помогала нашим и мне тоже. Документы помогала оформлять. С милицией перетирала за нас. Пацанов по реабилитационным центрам таскала. Правда, это бесполезно. Она мне когда-то сказала одну вещь, которую я запомнил. В ответ на мои гоношистые заявки, типа, на х...й мне твоя помощь, зачем ты мне помогаешь и все такое, она сказала: "Ты мне небезразличен. Потому и помогаю. Причина очень проста, как видишь". Таня. Ее так звали... зовут.
Ваня думал о том, что Адольф - каким бы он ни был и что бы сам Ваня к нему ни чувствовал - все же любил его. Ваня был Адольфу небезразличен. Вспомнив слова Тани, мальчик почувствовал, как в одураченном похмельем мозгу появляется понимание чего-то нового, а под сердцем - тепло. Он понял, что Адольф не сделает ему больно и не предаст его.
– И я вернулся к Адольфу. Не сразу, через месяцок, когда все обдумал. Навсегда вернулся, - сказал Ваня и замолчал.
История была закончена. На лице мальчика ничего не отражалось, но в глазах стыла скорбь. Был какой-то надлом. И я поняла, что Адольф сделал ему больнее всех. Он убил его. Сделал вампиром.
– Он напал прямо с порога. Я помню, как пытался убежать. Помню, просил его. Я... не дурак. Я не хочу так. Мне к 16 надоело жить. А целую вечность...
– Но ведь можно жить по-другому, - попыталась утешить его я.
Он глянул на меня так, что мне в который раз за вечер стало ясно, как безнадежно я глупа.
– А потом я... обратился. Восстал из мертвых, то есть. И все стало хрен знает как. Мало того, что я не могу выходить днем, я еще и засыпаю мертвым сном. Адольф говорил, что это пройдет вместе с боязнью солнца. Еще я не знаю ничего о своем новом... своей новой жизни. Может, мне вино пить вредно?
– Может, тебя убьет тарелка окрошки, - задумчиво добавила я.
– Вот-вот. Так кроме этого всего... Оххх...
– Иван уронил голову и легко постучал ею по черной стеклянной столешнице.
– Я не знал, что заразился сифилисом. То есть, я думаю, что это сифак. Адольф пил мою кровь обдолбанным и пьяным, поэтому ничего не почувствовал. Но когда я... воскрес, то увидел в доме Адольфа кучу людей - то есть, они не совсем люди были... Оказалось, что для вампиров... для нас пить кровь больных некоторыми болезнями людей почти так же плохо, как пить мертвую кровь.
– Кровь мертвого человека?
– Да. Это я успел услышать, пока меня не начали пытаться стреножить, - на лицо Ивана снова вернулось выражение страха.
– Я просто прыгнул в окошко. Скоро рассвет, наверное, молодые вампиры решили не рисковать, а другие - если они там были - решили, что пока надо спасать Адольфа, а найти меня они всегда успеют.
Я ждала, что он это скажет. Теперь я поняла, почему Иван сказал мне во время обнимашек в ванной, что меня могут обидеть. Его будут искать. И если найдут, то, конечно, в моем доме. Ледяная рука нехороших предчувствий сжала мое сердце.
– Без приглашения они не могут войти?
– уточнила я быстро. Так, так, мой мозг лихорадочно соображал.
– Нет.
– Но они ведь общаются с людьми - теми, кто знает о... вас?
– Конечно, я понял, что таких много.
– То есть, они могут прислать обычных людей?
– Могут, - Ваня совсем пригорюнился.
– Если мы затаимся, то они нас не найдут.
– А если следили? Когда они нашли меня на вокзале, то один сказал мне, что они способны достать меня даже из президентского бункера, и рано или поздно достанут. Когда ты тогда наткнулась на нас с Ксюшей, я думал - кранты...
– Почему они ищут тебя? Разве ты виноват?
– Я разносчик. Я заражаю каждого, кого кусаю. Без исключений. Это я тоже успел узнать перед тем, как сигануть в окно.
– Почему они тебя не вылечат?
– А это бесполезно, - Иван грустно улыбнулся.
– Они сказали, что подобные болезни остаются с человеком даже после смерти. Сказали, что чумных вампиров убивали. И меня убьют.
Я вцепилась в край стола, чтобы не упасть.
– Нет, мне определенно надо еще выпить, - я налила себе вина из другой бутылки.
– И ты пей, - и налила ему.
– Вы пьянеете?
– Ага, и чувство прикольней, чем когда живой пил, - Ваня улыбнулся.
– Ага, значит, лекарства на вас не действуют, а алкоголь и вещества - так бегом?
– Лекарства-то тоже действуют, думаю. Только ничего не меняют в организме. Ну, типа, как вот бухло уничтожает людям клетки мозга - у вампиров не уничтожает.
– А в туалет вы ходите?
– Я за десять дней ни разу не сходил.
– А ты вот сейчас поел... салат... и окрошку. Это как же из тебя выйдет?
– я пыталась понять природу вампиров. Чертовски занятно.
– Ууум...
– Иван прищелкнул языком.
– Лучше тебе этого не знать.
– Ну... то есть, еда не переваривается?
– Нет.
– Мне этого достаточно, - заверила я мальчика.
Я отпила еще вина. Что ж, я сделала этот выбор - спасла Ваню... Ну или не спасла, но приютила. Значит, на мне ответственность за него. И если ко мне придут, я... А что я? Закурив, я довольно легкомысленно решила, что когда придут, тогда и подумаю, что делать. Но мальчика я им не отдам.