Легенды Лиса
Шрифт:
Она снова увеличила скорость, тяжело дыша. Это было куда труднее, чем ей казалось. Если бы не стоящая на спортивном скейте автоматика…
До дома оставалось, наверное, минуты две. И тут браслет мелодично запиликал.
– Экстренный вызов, – сообщила Лина. – Сбавить скорость?
– Нет! Включай!
Браслет пискнул, и оттуда раздался неприятный голос старшей воспитательницы Грант.
– Девятнадцать! Где ты?
Алиса сразу пожалела, что не сбавила скорость.
– Я на Тирольской возвышенности, госпожа старшая воспитательница Грант! – немедля ответила она, стараясь перекричать шум ветра.
– Так! Сейчас же бросай все и возвращайся домой.
– Да, уважаемая старшая воспитательница Грант! – крикнула Алиса, чувствуя, как выступает на висках холодный пот. – Я уже в двух минутах от дома!
– Что? А, отлично. Хм. Что за помехи там у тебя? Ты летишь на доске?
– Да!
– Но почему… почему такой…
В браслете что-то щелкнуло. Это значило, что воспитательница запрашивает данные. И что сейчас она их получит. Алиса побелела.
– Что?! – просипела Грант. – Четыреста двадцать?!
Алиса будто воочию увидела ее округлившиеся глаза и совершенно белое лицо.
– Госпожа Грант! – быстро заговорила она, как можно более твердо. – Я не могу снизить скорость! Я держу в руке самую огромную жемчужную нить, которую вам когда-либо приходилось видеть! Если я не успею прилететь домой через две-три минуты, эта нить погибнет.
– Что?.. Что?.. Какую, святые духи, нить?! Какую, к грешникам, нить!! Снижай сейчас же!!
– Она, кажется, даже больше нити Рика Дартинсона! – выкрикнула Алиса, уже ничего не видя от слез и понимая, что сейчас она снова во что-нибудь врежется или куда-нибудь нырнет.
На мгновенное стало ощутимо тише – лишь ветер ревел вокруг, как бешеный.
– Что? – переспросила воспитательница. – Больше, чем нить Дартинсона?.. Такое бывает?
– Я не знаю! Лучше спросить у Мэй. Но я держу ее в руках!
– Хм, – повторила воспитательница Грант. – Лин, приказываю, снизить скорость… до двухсот пятидесяти!
Скорость резко упала почти вдвое. Алиса утёрла слёзы плечом и попыталась больше ни во что не врезаться. Только теперь она заметила, что вокруг не было ни птиц, ни облачков. Безоблачно-чистое небо окрасилось в темные предгрозовые тона. Гроза двигалась с запада. Но ведь утром синоптики ничего такого не предсказывали?..
Браслет мелодично пискнул, говоря о подключении к разговору еще одного человека.
– Алиса! – сказала взволнованная Мэй, старшая швея. – Повтори то, что ты сейчас сказала!
Алиса послушно повторила, думая о том, что через минуту, наверное, она свалится со скейта и умрет.
– Но девочка моя! – воскликнула Мэй потрясенно. – Почему же ты не скрутила ее и не засунула в раствор?!
– Уважаемая воспитательница Мэй! – чеканно и выстрадано ответила Алиса. – Она такая большая, что не помещается в крючки и петли.
Старшая швея что-то хрюкнула – похоже, голос у нее неожиданно и некстати сел. Очевидно, это была слишком большая нить.
– Не помещается в петли? – спросила Грант, вмешиваясь в их разговор. – Разве так может быть?.. Алиса, девочка, наверное, ты что-то неправильно сматывала…
Алиса, лучшая из учениц облачной швеи, не стала возражать директрисе, не понимавшей, что охотник такого класса ошибиться с детской задачей – правильно смотать пойманную жемчужницу – никак не мог. Она просто ответила:
– Нет, мэм. Она действительно не скручивается. Я проверяла.
– Алиса! – сипло вернулась в разговор воспитательница Мэй. – Я бегу тебя встречать! Держись! – Браслет пискнул.
– Хм, – сказала мисс Грант задумчиво. – Ты там, действительно, держись, девочка. Но по прибытию СРАЗУ ЖЕ обратись ко мне. На твое имя пришло письмо. Ты поняла?
Секунду Алиса молчала – тело ее слишком болело, глаза слишком мало видели, а разум слишком устал, чтобы сразу понять сказанное. Потом она глубоко вздохнула, и беснующийся ветер, развевающий ее волосы, унес этот вздох в никуда.
Письма ей прийти не могло. Ей могло прийти сообщение от одного из друзей по переписке, ответ на одно из электронных писем звездным капитанам, отосланных в момент острого одиночества. Или куча поздравлений с днем рождения от незнакомых приятелей из гипернета. Все эти вещи были бы в ее компьютере, дожидаясь хозяйки. Но настоящее письмо… пришедшее в адрес приюта на ее имя… Его было некому послать.
– Что? – переспросила она, совершенно ничего не понимая.
– Мы тоже слегка удивлены, девочка. Но на твое имя пришло специальное закрытое письмо из столицы сектора. Так что сразу по прибытию ко мне. Ты поняла?
– Да. Я поняла.
Браслет снова пискнул, и вокруг воцарилась звенящая тишина, пронизанная лишь свистом усилившегося ветра. Алиса, летящая очень быстро, но все же не так стремительно, как раньше, теперь почувствовала, что вокруг стало темнее и холоднее. Солнце скрылось за предгрозовой пеленой, пришедшей с запада и охватившей большую часть неба. Вдали едва слышно громыхало, и искрами вспыхивали редкие молнии.
Жемчужница медленно угасала, став блекло-серой. Алиса посмотрела на нее, и ей вдруг стало очень больно.
– Не умирай, – прошептала она жемчужнице. – Потерпи еще немного. Выдержи.
Жемчужница казалась шерстяной серой нитью, невесомо охватывающей запястье. В ней ничего не осталось от сверкающего великолепия. Облако практически рассеялось, и теперь тысячи тончайших волосков бессильно висели на серебристом комбинезоне Алисы, серые, как паутинки. Только сейчас девочка вспомнила: чем толще стебель жемчужницы и чем больше у нее отростков, тем больше она нуждается во влаге… и тем быстрее иссыхает, оказавшись вне облака.