Шрифт:
Пролог
Гордость мира Яргон – его легионы. Они, легионы эти, могли из ничего создавать темных тварей, а форма зависела только от фантазии и искреннего желания человека. В древности они были орудием во множестве сражений, но прошли века, общество выросло и отбросило прежнюю кровожадность. Пришло время гуманизма и технологий.
Позор мира Яргон – его легионов похищали и он ничего не мог поделать. Люди научились использовать технологии, которые взяли у соседних миров, но еще не успели избавиться от всех пережитков жестокого прошлого.
Под тоскливую скрипку в скрытом месте, в Яме, сражались доведенные до крайности легионы. Циничные искушенные зрители наблюдали как терзают друг друга люди и наспех созданные когтистые твари. Они могли быть друзьями до сражения, но кровь перебивала все – обещания, теплоту и сострадание. Страх смерти толкал на первый коварный удар, а потом было уже не остановиться.
Руки в темных, словно латных, перчатках, отпустили голову рыжей девушки. Свернутая шея – моментальная смерть. Не самое жестокое что происходило в Ямах. Но как же это было жутко – менее получаса назад она была уверена в своей победе, красовалась перед наблюдателями и позволяла себе издеваться над противником.
Где-то рядом в ужасных муках погибала темная рептилия – в ее поведении отразились все предсмертные муки погибшей создательницы. Человеку в черном доспехе было плевать на те предсмертные метания, он неуязвим.
Победитель смотрел на погибшую и медленно возвращался в реальность из кровавого угара. Исступленная ярость рассеялась, пришло человеческое сострадание, а вместе с ним ужас от содеянного. Но он все равно ни на каплю не сожалел о содеянном. Даже за жизнь раков, сваренных живьем, легион волновался больше.
Кровавый угар кончился, победителя вернули в клетку к другим таким же легионам. Он пообещал сам себе, что больше не будет так драться. И пусть охрана его пристрелит за неповиновение.
Было еще несколько боев. Все повторялось. И как бы тот легион не хотел сражаться, но все же он выходил победителем до самого конца с кровью на руках.
Полиция искала зацепки, устраивала облавы на предполагаемых похитителей, но неудачно. Время все шло и никто не знал, живы ли пропавшие или же их тела просто хорошо спрятали. Общество негодовало, власти защищались размытыми формулировками. И вдруг анонимный звонок. Кто-то раскрыл местоположение Ямы.
Группы захвата с легкостью ворвались в тот небольшой комплекс. Они зачистили здание от охраны и наконец попали в подвал. Свет фонаря выхватил из тьмы помещения лишь низкие клетки и грязных оборванцев в них.
“Освободите! Вытащите! Не оставляйте!”
Всего несколько часов назад на бой увели двух легионов и никто из них не вернулся. Одной из них – Арика, а она, самое светлое существо в Ямах, была так добра, что своими силами могла лечить себя и других пленников. Все еще существовал шанс, что сражения не успело начаться и девушка выжила. Легионы видели в ее выживании проявление вселенской справедливости.
Бой успели провести. Ее тело нашли через несколько дней.
Глава 1. Мир, победивший жестокость
– Мы закрываем глаза, чтобы убедить себя, что зло далеко, а потом кто-то отрезает нам веки.
Нип Вербоген
Восемь лет спустя
Эклиш Парле сидел на своем месте, вцепившись в подлокотники. Он выбрал себе путешествие бизнес-классом без соседей, но комфорт не сгладил тревоги, даже наоборот. Ему было катастрофически страшно – первый раз на борту самолета и за пределами родного Накира.
Взгляд парня бегалл по темноте за окном. Мрак. Тусклый блеск бирюзовых молний – небо Стыка миров не освещалось ничем иным. Полет длился несколько часов, большая часть которых проходила именно в этом сером месте.
"Что, если мы пропадем здесь? – подумал он, когда что-то мелькнуло совсем близко к самолету. – Нас даже никто искать не будет, а если попытаются, то не смогут.”
Стандартная речь стюардессы только усиливала его страхи. “Скоро мы пройдем переход в мир назначения”, “Просим вас пристегнуть ремни, поднять столики, вернуть кресла в исходные положения”, “Напоминаем, что в случае крушения…”.
У Стыка миров была особенность – пространство и время там иногда вело себя непредсказуемо. Поэтому говорили прибываем “скоро”, а не через конкретный час, например, и в билетах указывали время полета, но не время приземления.
Эклиш выполнил все указания и искренне старался запомнить, как выйти из самолета, как пользоваться маской и фонариком. Проигрывал в голове все экстренные сценарии. Но все полезные инструкции исчезали из его памяти как по щелчку пальцев.
Стюардессы заняли свои места, тоже пристегнувшись. Эклиш на секунду расслабился, как вдруг стало тихо. Он давно перестал замечать шум двигателей и гул снаружи, и резкое исчезновение привычных звуков выбило его из колеи. В следующий тихий миг самолет тряхнуло так, что он подлетел в кресле. Его мутило, но Эклиш держался. Он услышал, как в конце самолета кто-то заплакал.
“Рады приветствовать вас в мире Яргон, аэропорт города Киполе, местное время: 21:13. Самолет приступает к посадке…”
Дальше все прошло как в тумане. Воздушное судно не набирало большой высоты для путешествия по Стыку, и на посадку оно начало заходить почти сразу. Самолет наклонился, и пассажирам открылся вид на город вдалеке и прекрасный закат. Эклиш почти инстинктивно прилип к окну, впитывая силу от незнакомого солнца – вдруг ему придется сражаться, и даже слабые лучи ему не помешают.
Полоса на посадку, снижение, мелькают пейзажи. Эклиш прикрыл глаза, откинул голову. И вот самолет резко коснулся земли, стал тормозить.
Из динамиков раздался противный писк, привлекающий внимание всех и каждого, вспыхнуло аварийное табло. Эклиш оцепенел – на панели, где до этого горел призыв застегнуть ремни, замигала иконка с красным треугольником. Опасность. Какая-то опасность. И парень ругнулся про себя – не пронесло и за ними увязались непрошенные гости. Не зря он впитывал силу от заката.