Чтение онлайн

И Ленц не ошибся в своих умозаключениях. Вечером на экране телевизора он увидел человека с желтоватым лицом, говорящего с заметным грузинским акцентом. Его страна находится в шоке от террористических актов, которые предприняли чеченские боевики сразу в двух аэропортах столицы. Фактически Грузия объявила войну банде Гелаева. Но это лучше, чем необъявленная война с ГРУ.

Когда Ленц прощался с Еленой Гущиной, его так и подрывало напутствовать будущую мать словами: “Уж ты его воспитай!” И погрозить пальцем.

Генерал принимал Гущину на Старой Басманной, 17. “Жигули” Елены едва выдерживали здоровенных парней. Их в машине было четверо: Алексей Резанов, Дима Дубровский, Саня Нагатин и Игорь Стеблин, за которым закрепилась кличка Пехота. Приехали все вместе, но, разумеется, начальник ГРУ принял с докладом лишь командира группы.

Коллектор – очистные сооружения, прилегающие к территории аэродрома “Северный”, – звено покинуло легко, благодаря надежному тылу. В районе Коджори их подобрали машины 66-го узла связи и переправили в штаб ГРВЗ, где диверсионную группу поджидал начальник отдела разведки полковник Николай Баранов.

– Вот она. – Резаный даже подвинулся на своем месте переднего пассажира – так он ждал Гущину.

Елена заняла место водителя и коротко ответила на первый вопрос легионеров:

– Оба.

Оба – означало и командира отряда Марковцева, и бойца Муромова.

– Не по-людски, – хмуро заметил Резаный. Хотя понимал, почему тела погибших не выдают, да и не могли выдать российской стороне. Но все равно сидела в сердце заноза, что где-то на безымянном кладбище бросят в холодную могилу два безымянных трупа. Впору снова ехать в Грузию и выкапывать, прости господи.

– Ну что, разбегаемся? – спросила Гущина.

Резанову не привыкать разбегаться, это не первая его группа и, наверное, не последняя. Усаму бен Ладена еще не поймали, а по некоторым сведениям, “влиятельные племенные пуштунские вожди на юге Афганистана укрывают бывшего главу режима талибов муллу Мохаммада Омара и делают все, чтобы не допустить его ареста и предания суду”. И беспокойное сердце Алексея не могло позволить, чтобы Омар гулял на свободе. Он отдохнет пару дней и начнет всматриваться в объявления: не промелькнет ли где информация о наборе легионеров в частную армию?

Провалив дело, Латынин ежечасно ждал не наказания, а буквально расправы. Но что-то долго его не вызывают на ковер. А причина отсрочки – новогодние праздники. С одной стороны, хорошо попасть под хмельную руку – может выйти поблажка, с другой – нарвешься на пьяный беспредел. Вот так, во хмелю, отдавали “новогодние” приказы генералы в далеком 95-м году: “Кто первым ворвется в Грозный – тому Героя на грудь!”

Чапаевцы.

Одна отрада – Марка взяли. Отрада внутренняя, локальная. Действия военной разведки не позволяли открыть рот. А откроешь, будешь уже не изменником интересов службы безопасности, а предателем Родины.

“Предатель!” – стояли в ушах слова Николая Гришина и отдавались в заживающей руке. “Все вы предатели!”

Латынин нашел, на ком выместить злобу. Он дал Борису Кесареву достойно встретить Новый год, но испортил постпраздничные дни. Он отчетливо представлял себе бизнесмена, в глазах которого прыгали постельные сцены с его женой и ангелом-хранителем Марком. “Отличная работа! Отличная работа!” – хвалебные слова из уст Кесарева вылетали, наверное, со скоростью форсированных автоматных очередей – обязательно дважды или трижды.

Кесареву за глаза хватит материала, который он обязательно проанализирует с точностью математика и не без помощи какой-нибудь прикладной науки. Наука – вещь тонкая, но бесхитростная, и при анализе ему без астролябии и засаленных карт таро никак не обойтись: любит, поцелует, к сердцу прижмет, к черту пошлет.

Латынин радовался еще и оттого, что нагрузил беглого предпринимателя едва ли не при подлете к столице бывшего СССР, за неделю или две до финальной церемонии экстрадиции. И долго еще он, вспоминая приключения своей благоверной, будет маяться животом. Унавозит Лубянскую площадь, “пролетая над гнездом госбезопасности”, насрет на кремлевскую брусчатку. На всех дерьма хватит. А ведь кто-то думал: кишка тонка.

“Как заявил 14 января командующий ОГВ(С) в Чечне генерал-лейтенант Владимир Молтенской, в ходе спецопераций в республике за последние два с половиной месяца ликвидированы 30 полевых командиров бандформирований, а всего уничтожено более тысячи боевиков. В начале января российским военным удалось блокировать банду боевиков, в составе которой находился ближайший помощник Басаева. У него нашли послание Басаеву от Масхадова, карту с указанием основных баз ряда банд, а также другие важные документы. С их помощью оперативники надеются выйти на след Басаева или Хаттаба”.

“Владимир Путин провел 15 января рабочую встречу с директором ФСБ Николаем Патрушевым. В ходе беседы Патрушев, в частности, доложил главе государства о результатах своей встречи с министром госбезопасности Грузии. Контакты состоялись в рамках реализации договоренностей президентов России и Грузии о взаимодействии российской и грузинской спецслужб”.

Рустави, Грузия. 15 января, вторник

Смахнув со лба пот, Сергей Марковцев прислушался к слабому фону за дверью камеры. Он затихал только к вечеру и чем-то походил на гул в общем отделении бани. Вечные ахи, вздохи с мучительным астматическим присвистом. Шаги десятков людей тоже докатываются сюда, в подвальное помещение, в виде единых, соединенных вместе звуков, а стук открываемых металлических дверей, доносящийся сверху, походит на перезвон наручников, словно прямо за дверью выстроилась очередь заключенных; одетые в полосатые полусгнившие робы, они проходят мимо камеры, останавливаются на секунду-другую, выставляя руки, на которых замыкаются стальные кандалы, и идут дальше.

Конвейер...

Сергей посмотрел на свою руку: ладонь и пальцы в крови, лишь тыльная часть, которой он отирал пот со лба, просто влажная. А вторая рука будто одета в красную до локтя резиновую перчатку.

С потолка капает и капает, точит бетон, изъедает перекрытия ржавая вонючая вода. Пол в камере под уклон, по отполированному склизкому желобку смердящая жидкость проваливается в никуда – ибо, казалось Марковцеву, глубже и паршивее места на земле не найти, – проваливается в самый ад, вход в который открывался сразу же за метровой толщей стены.