Чтение онлайн

Людвиг, отклонившись в сторону, посмотрел на свое отражение в панорамном зеркальце, взъерошил короткие волосы, поправил золотую цепь под расстегнутой рубашкой. Он еще помнил те времена, когда, отбоксировав свое, устроился на работу в приемный пункт стеклотары, после – в пивную. И сколько ни уговаривали его друзья по клубу, так и не возглавил ни одну спортивную бригаду. Завел свой бизнес – никто не трогает, сам тронет кого хочешь, с одноклубниками по сей день связан деловыми отношениями. Так, держит под рукой пару молодых ребят – время такое, что порой кое-кто ходит и выпрашивает.

А в приемке хорошо работалось, вспоминал он, весело, клиентов дурил как хотел, часто просто ради забавы. Постелет на пол под прилавком телогрейку и вертит бутылки, проверяя их на брак; только клиент нагнется за очередной бутылкой, Людвиг бросает ту, что в руках, на телогрейку (падает совершенно бесшумно), берет следующую. Клиент после хлопает глазами: как же так, вроде ровно двадцать штук приносил. А Людвиг ему: “Мужик, я не знаю, сколько у тебя дома было, но донес ты ровно семнадцать штук”. Хлоп костяшками на счетах – шестьдесят копеек в копилку.

Или другой прикол. Наложит разбитую посуду в ящик и ставит его под ноги. Сует под нос клиенту абсолютно целую бутылку со словами: “Брак, видишь?” И – бух ее в ящик. На всю приемку звон разбитого стекла. Только бутылочка не бьется, а просто осколки звенят. Порой за день по полтиннику “набивал” и больше.

Про пивнуху и говорить нечего, пиво бодяжил только так. И работалось так же весело. Чуть шум какой в очереди, Людвиг открывает дверь и показывается во всей своей спортивной красе. Очередь сразу в одну нитку становится и молчит, со стороны кажется, мужики стоят за похоронными венками, но все почему-то с трехлитровыми банками и канистрами.

“Ну где этот кум?” Людвиг в очередной раз бросил взгляд на часы.

Марковцев по-хозяйски закрыл дверь карцера и, оставляя в нем охранников, поспешил к выходу. Он вышел из бокового прохода и оказался на краю огромного зала прямоугольной формы, пол которого был выложен коричневой керамической плиткой. Над головой хитросплетения металлических маршей, которые вели на тюремные этажи – второй и третий, в ушах отдаются мерные шаги контролеров, и вместе с ними обитатели камер создают те звуки, которые и составляли фон, еле долетавший до подвальных помещений.

Была одна странность, которая отложилась в подсознании: в коридоре, где Марковцев запер в карцере двух незадачливых контролеров, эти звуки по какой-то причине оказались недоступны уху, словно шумы, воспроизводимые в этом мрачном подобии концертного зала (амфитеатр, ложа, балкон), нашли выход совсем в другом месте.

Держа ключ наготове, Сергей смело спустился по ступенькам и, не обращая внимания на охранника, прохаживающегося в пятнадцати метрах от двери, уверенно отомкнул замок и вышел наружу.

Все, теперь время терять нельзя. Последний контролер, не узнав в вышедшем из центрального здания тюрьмы своего товарища, мог поднять тревогу.

КПП в сорока метрах впереди, там своими ключами двери не откроешь, они снабжены электрическими замками; там, кроме олухов, вооруженных пистолетами, находятся более бдительные служаки с автоматами.

Не снижая скорости, подполковник в форме сержанта толкнул первую дверь. Еще пара шагов, за которые он успел бросить взгляд на двух вооруженных охранников, – и он уже касается рукой холодной штанги турникета.

Громкий лязг подтвердил его выводы относительно более подготовленной охраны: турникет застопорился изнутри, одновременно с ним взвыла сирена. Но чуть запоздали служащие. Марковцев опередил их, разворачиваясь и вынимая оба пистолета. Стреляя, думал о том, что бесполезно прыгать через высокий, почти неприступный турникет, – главная, входная дверь уже была заблокирована.

Отстреляв по охранникам, он молил бога только об одном: чтобы дверь в забранную решеткой комнату с пультом не оказалась так же застопоренной. Но нет, она поддалась. Хотя и с трудом, но поддалась.

Слева щит с множеством кнопок. Марк нажимал все подряд; качая головой, сквозь рев сирены пытался различить лязг замка на входной двери. Но разве сквозь такой грохот различишь...

Он нажал все кнопки и, выходя, глянул на охранников, лежащих в луже крови.

Турникет натужно скрипнул, пропуская беглеца, входная дверь, ставшая выходной, дала возможность Сергею второй раз за день глотнуть свежего воздуха.

Часы показывали четверть девятого. Кто-то из водителей, опустив стекла, вслушивался в тревожные звуки, а некоторые, оставив кресла, стояли возле открытых дверей своих автомобилей.

– Что там случилось, командир? – спросил парень, похожий на братка из криминального спортобщества: легкая ярко-красная с синими полосами куртка, бритая голова на мощной шее, свободные брюки, до блеска начищенные ботинки. Спросил по-русски, различая славянские черты лица “командира”.

– Я расскажу тебе все, – пообещал Марк, в очередной раз угрожая оружием. Но теперь уже веря, что главная опасность осталась позади. – Прыгай за руль, – хриплым голосом скомандовал он, – и не задавай лишних вопросов. Надумаешь газануть...

– Садись, – перебил Людвиг, если и не поняв всего, но ухватив самую суть.

Марковцев повел стволом в сторону водителей и кивнул головой вправо:

– Я ушел в ту сторону. Не дай вам бог назвать марку и номер машины – из-под земли достану!

Людвиг вел свой “БМВ” легко, словно ничего не произошло и рядом не сидел вооруженный человек, которого начало потихоньку подтряхивать: заметно подрагивала его голова, руки... Левон постукивал пальцами по баранке и частенько поглядывал в боковые окна, вроде как с ленцой. Его, в отличие от беглеца, не трясло. Он будто бы и приехал за тем, чтобы подобрать сбежавшего из тюрьмы преступника.