Чтение онлайн

Я нахмурился.

— Странно… А кожа? Что с кожей в тех местах, где у него была сыпь?

— Да так, легкое поверхностное раздражение, не более того, — Фырк развел своими крошечными лапками. — Повторяю, двуногий, его иммунитет спит, как сурок зимой! Никакой аутоагрессии, о которой ты тут так красиво рассуждал, я там не вижу! Вообще!

Что за чертовщина?! Клиника — просто классика аутоиммунного заболевания! А по факту — иммунитет в глубокой спячке! Фырк не мог так ошибиться.

Особенно после того, как я его хорошенько научил отличать гной от переливающихся кристаллов. Он теперь очень внимательно смотрел на структуру, а не на внешние эффекты. Значит, моя первая, самая очевидная и самая логичная теория — неверна.

Но тогда что это?! Что может так избирательно убивать мышцы, не вызывая при этом никакой воспалительной реакции?! Я снова зашел в тупик.

Нужно было действовать. И если моя «нетрадиционная» диагностика не дала результатов, значит, придется прибегнуть к традиционной. Но более углубленной.

Я повернулся к Сердюкову, который с интересом наблюдал за моими раздумьями. Нужно было действовать, и действовать быстро, но при этом не выдать своего главного козыря.

— Аркадий Львович, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно более уверенно, — картина, конечно, запутанная. Но у меня есть одна предварительная гипотеза. Судя по сочетанию симптомов — мышечная слабость и кожные проявления, — это все-таки может быть дерматомиозит.

Сердюков кивнул, его взгляд стал еще более внимательным.

— Однако, — продолжил я, делая вид, что размышляю, — некоторые данные из истории болезни не укладываются в классическую картину. Уровень КФК в норме, биопсия чистая… Это говорит о том, что-либо это не он, либо это какая-то очень атипичная, редкая форма. И чтобы это проверить, нам нужно копнуть глубже.

Теперь мой запрос на дополнительные тесты выглядел не как прихоть, а как логичный следующий шаг в диагностическом поиске.

— Я бы хотел назначить несколько очень специфических иммунологических тестов, — сказал я. — Взять у пациента кровь на развернутую иммунограмму и на весь спектр антинуклеарных и, что самое важное, миозит-специфичных антител. Это позволит нам либо подтвердить, либо окончательно опровергнуть мою гипотезу о дерматомиозите, а заодно проверить и другие, более редкие варианты.

Я выжидательно посмотрел на него, готовясь к возражениям по поводу стоимости.

— И еще, я бы хотел отправить пробы параллельно в две лаборатории: в нашу, местную, и в Владимирский специализированный центр Гильдии Целителей. Для перепроверки. Иногда наши местные реагенты могут давать сбой или просто не выявлять редкие антитела.

Я ожидал чего угодно: скепсиса, вопросов, отсылок к бюджету. Но Сердюков, к моему огромному удивлению, даже не нахмурился. Он просто кивнул.

— Хорошо, Разумовский. Действуйте. Страховка Шевченко позволяет сделать такие исследования.

Я опешил. Просто «действуйте»? И все? Что-то здесь было не так. Неужели Шаповалов дал мне такой карт-бланш?

— Считайте, что у вас есть на это все полномочия, — добавил Сердюков, заметив мое недоумение. — Посмотрим, что покажут ваши… тесты.

— Спасибо, Аркадий Львович, — я кивнул. — Я немедленно этим займусь.

Кажется, мой «экзамен» переходил в новую, еще более интересную стадию.

Я взял кровь у Шевченко, отправил ее в Владимирскую лабораторию Гильдии, и теперь оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что моя теория окажется верной.

Вернулся в ординаторскую хирургии, если, конечно, этот заваленный бумагами и пропахший кофеином кабинет можно было так назвать. Настроение было боевое.

В ординаторской, к моему удивлению, царила почти идиллическая тишина. Суслик-Фролов, еще не вернулся со своего почетного дежурства в «первичке», а Белочка-Борисова, маячила только с утра после ночного дежурства, и сейчас отсыпалась дома.

За столом сидел только Пончик-Величко. Он с таким усердием изучал чью-то историю болезни, что, казалось, пытался прожечь в ней дыру своим взглядом. Увидев меня, он почему-то густо покраснел и снова уткнулся в свои бумаги.

Тут в ординаторскую вошел Шаповалов. Он был на удивление в хорошем настроении.

— А, Разумовский, явился, не запылился! — он с усмешкой посмотрел на меня. — Ну что, разгадал загадку века? Или наш интересный случай, пациент Шевченко, оказался тебе не по зубам?

— Пока в процессе, Игорь Степанович, — я спокойно посмотрел на него. — Проверяю аутоиммунную теорию. Отправил кровь на расширенный спектр антител в Владимирскую лабораторию. Ждем результатов.

— Аутоиммунная теория… — Шаповалов хмыкнул. — Банально, Разумовский. Это первое, что все проверяют, когда не могут найти ничего другого. Но, как говорится, удачи. Посмотрим, что скажут твои областные эксперты.

Я решил, что момент самый подходящий, и решил ковать железо, пока горячо.

— Игорь Степанович, раз уж у нас выдалась свободная минутка… насчет моего ранга. У меня на счету уже более двухсот пациентов. Норматив, так сказать, выполнен с лихвой. Может, все-таки можно как-то ускорить процесс моей аттестации на ранг Подмастерья?

Шаповалов тут же нахмурился, и его хорошее настроение куда-то испарилось.

— Разумовский, мы, кажется, на эту тему уже говорили, — его голос стал жестким. — Отработай свои положенные полгода, как того требует устав Гильдии.

— Игорь Степанович, — я не отступил. — Я сейчас работаю над случаем, который поставил в тупик целое отделение. Вы сами отправили меня на этот «экзамен». И я хочу знать, каковы мои перспективы в случае успеха. И как вы, как мой руководитель, можете ускорить процесс моего повышения, если я решу эту задачу.

Шаповалов усмехнулся, но усмешка вышла холодной.

— У тебя губа не дура, Разумовский. Ты еще ничего не решил, а уже требуешь гарантий.

— Я не требую, а уточняю условия, — спокойно поправил я. — Я должен понимать, ради чего работаю.

— Хорошо, — кивнул Шаповалов, оценив мою настойчивость. — Условия такие. Ты пациента Шевченко не просто диагностируешь, а вылечиваешь. Ставишь на ноги. Вот когда он своими ногами из этой больницы уйдет, здоровый и благодарный, — вот тогда я лично буду думать, что с этим можно сделать.