Лента Мёбиуса
Шрифт:
– Она родилась в 2005 году и страдает очень редким заболеванием – ишиопагией [26] . Я в прошлом ездил в Индию, в Бишар, деревню, где она родилась, чтобы ее увидеть.
– Но ведь это же очень далеко.
– Зато оно того стоило. Обитатели деревни считают, что девочка – реинкарнация богини плодородия Лакшми. Ее так и назвали.
Сильвия вздохнула и потянула Стефана за руку:
– Если я мешаю, ты скажи. Ну, что мы сейчас делаем?
– На твой выбор.
26
Ишиопагия – срастание близнецов в области промежности.
– Ладно… Ну почему, с тех пор как мы познакомились, ты вечно тянешь меня в какие-то странные места?
– Мне всегда нравились странные места.
– Лично я предпочитаю Венецию.
– В монстрах переплетается скандальное с непристойным, сочетается несочетаемое, соединяются контрасты. Они меня притягивают, и тебя тоже, хочешь ты этого или нет.
– До чертиков умная тирада. Кто тебя на нее вдохновил?
– Да вот то самое, что сейчас перед нами.
Они вошли в зал со множеством стеллажей, где за стеклами витрин дряхлели сотни фрагментов скелетов и восковых моделей частей тел. Сильвия подошла, закрыв рот рукой. Все это вызывало гораздо большее отвращение, чем муляжи Стефана, потому что здесь почти все было по-настоящему. Все говорило о людях, некогда живших и страдавших от совершенно конкретных болезней. Она повернула голову к подборке деформированных челюстей. Муляжи из гипса, из дерева и из воска представляли патологии с непроизносимыми названиями. Там стоял и полный скелет человека, больного сифилитическим остеопериоститом [27] . Берцовые кости у него по форме напоминали лезвия сабли. Дальше шли проявления костного сифилиса, глиоматозные [28] кисты, деформации таза в результате родовой травмы, туберкулез костей и суставов, хронические остеомиелиты, неправильно сросшиеся кости, пульсирующие остеосаркомы. Все, что природа создала явно в ужасе, все насилие над живой плотью было собрано здесь, в музее Дюпюитрена.
27
Сифилитический остеопериостит развивается в результате врожденного сифилиса.
28
Глиоматоз – опухоли нервной ткани.
– Просто завораживает, – повторял Стефан. – Как же я раньше сюда не заходил?
Слева к нему подошел хранитель. Сильвия смотрела на него, высокого, пышущего здоровьем темноволосого парня, и невольно сравнивала с мрачным, погруженным в свои зловещие мысли Стефаном. Один мучился своими внутренними монстрами, другой был занят тем, что выставлял монстров напоказ. А так ли они друг от друга отличались?
– Что-то не так? – спросил Ашиль Дельсар, заметив, что на него смотрят.
Сильвия смутилась и быстро перевела глаза на мужа.
– Нет, – ответила она. – Я действительно редко заглядываю по пятницам в галерею монстров. Мне все это отвратительно.
Ашиль сочувственно улыбнулся:
– А знаете, далеко не всех этих людей убила болезнь.
– В самом деле? А что же?
– Отношение окружающих.
Сильвия почувствовала, что ей не хватает воздуха. И тут взгляд ее упал на жуткое, страшное фото. Отец изготавливал аппаратуру для сына, а тот стоял перед ним на верстаке, как статуэтка без рук, без ног, одно детское тельце сантиметров сорок высотой, с лицом убитого отчаянием ангела.
Она быстро подошла к Стефану:
– Мы уходим!
А тот нервно бродил среди витрин.
– Не знаю, что мне делать, что искать. Я никогда здесь не был, это совершенно точно. Но ведь тот билет в моем кошмаре наверняка что-нибудь означает.
Сильвия взяла его за плечи и основательно встряхнула:
– Да посмотри же ты вокруг, черт возьми! Ты целыми днями возишься с монстрами, так что же нового ты сможешь найти в этих галереях?
– Тут совсем другое.
– Так ли это «другое» отличается от того, что ты видел в хосписах в Лионе?
– Там все экспонаты восковые, а это вовсе не одно и то же, это…
– Очень похоже! Ты, должно быть, слышал какие-то разговоры об этом треклятом музее. В Интернете, на съемках, на той вечеринке, когда ты напился. А ужасные рисунки каких-то детей у тебя в подвале? То же самое, что здесь! Ты здесь был, только забыл из-за аварии, из-за таблеток, но мозг сохранил информацию и выдал ее в ночном кошмаре. Все очень просто.
На них начали оборачиваться.
– Не надо кричать, – сказал Стефан, пытаясь ее успокоить.
– Либо мы сейчас же едем домой, либо возвращаться будешь уже сам! Знаешь, мне надоело водить тебя за ручку, с тех пор как ты без всякой причины пожелал переехать в свой поганый лес!
Стефан в последний раз огляделся вокруг и решительным шагом направился к хранителю музея:
– Вы знакомы с неким Джоном Лейном? Или с Эктором Арье?
– Нет. А почему вы спрашиваете?
– А с Мелиндой? В Мери-сюр-Уаз? А последовательность цифр 4-5-19-20-9-14 вам известна?
– Ничего не понимаю.
Стефан протянул ему свою визитку. Доведенная до бешенства Сильвия дожидалась у входа.
– Я… я не знаю, как вам объяснить, – пробормотал Стефан, – но вы сможете мне позвонить, если заметите что-нибудь подозрительное?
– Что-нибудь подозрительное?
– Да. К примеру, кто-нибудь будет меня искать. Или у вас в музее случится что-то необычное.
Хранитель нервным движением сунул визитку в карман. Стефан уловил сомнение в его глазах.
– Что? Что такое? – спросил он.
– Абсолютно ничего, – отозвался парень.
– Но я же видел! В чем дело?
Он проследил за взглядом хранителя. Тот глядел на входную дверь. Стефан щелкнул пальцами:
– Замок! Я заметил, его сменили, правда? Дверь взламывали!
– Послушайте, я…
– Сюда кто-то проник, а? Расскажите-ка!
Ашиль Дельсар попятился:
– Пожалуйста, месье, уходите.
Вне себя, Стефан схватил его за воротник:
– Скажите, что здесь произошло! Что-нибудь украли? Документы, уродцев, архивы?
– Пустите меня! Да пустите же, черт побери, или я вызову полицию!
Подбежали студенты.
– Проблемы? – спросил самый крепкий.
Стефан перевел дыхание и быстро замотал головой:
– Нет-нет, все в порядке. Все в порядке, о’кей?
Хранитель одернул рубашку.
– Вам надо успокоиться, старина. Этот замок сменили вместе с остальными на факультете. А по-вашему, дело в замке?
Стефан попятился, обхватив голову руками:
– Я быстро теряю контроль над собой.
– Это заметно.
– Извините меня… Не забудьте… о моей визитке, если… если вспомните какую-нибудь деталь…