Чтение онлайн

Животные танцевали, вокруг них прыгали рогатые фигурки с копьями. Пацан рисовал. Или это ветки, чтобы животных кормить. Тогда девчонка.

Рисунки танцевали в неровном свете костра. Наскальная живопись покрывала и потолок и стену. Может быть и дальше, но дальше я видеть не мог, для этого надо было повернутся, но этому мешали веревки, которыми я был связан.

Перед глазами вдоль стены бегал ребенок лет семи-восьми. Рогов не было, и его можно было бы принять за человеческого детеныша, если бы не шерсть, которой он был покрыт. Несмотря на сложность ситуации мне хотелось взглянуть на его лицо, чтобы узнать, как выглядят троглодиты, которые меня повязали. Но пацан или девчонка, по движениям не разобрать, почти не поворачивался ко мне, хищными движениями творил у стены. Судя по картинкам, нарисованным при мне, всю остальную пещеру разрисовал тоже он. Я не искусствовед, но мне кажется для ребенка эпохи палеолита, неплохо.

Кроме нас в пещере больше никого не было. Несколько раз слышал какие-то звуки позади себя, видимо где-то там был выход, но не близко. Кажется, мы глубоко в темной норе. Я так уж точно. С тех пор, как очнулся, юный или юная Пикассо дважды подбрасывал хворост в огонь, чтобы тот достаточно ровно горел и освещал его каменный холст. Но даже в эти моменты я не мог разглядеть лица. Неровный свет не выхватывал черты, оставляя их всегда в тени.

Все-таки это были не мамонты. Ребенок рисовал стадо, состоящее из тех похотливых гигантов, один из которых пытался обесчестить Тяни-Толкая.

Очень хотелось пить. Недалеко от костра стояла какая-то посудина и однажды первобытный художник подошел и высоко задрав голову пил из нее.

Жажда стала невыносимой, и я не выдержал.

— Эй! — голос у меня был хриплый. А в гулкой тишине пещеры показался чужим.

Ребенок быстро оглянулся на зов и посмотрел на меня.

— Пить, — попросил я.

Он не реагировал и продолжал молча смотреть.

— Пить, — повторил я и указал головой на посудину.

Художник встал, подошел к ведру и показав на него, что-то прорычал. Непонятное, но с вопросительной интонацией.

— Да, да. Пить хочу. Дай воды.

Он без эмоций кивнул, поставил ведро перед собой и встал над ним, сложив руки на паху. Зажурчало.

Скотина.

Он подошел ко мне с ведром и протянул.

Я отвернулся. На меня полилось теплое. Поганец захихикал.

Зато теперь я знаю, что он пацан.

— Сука! — кажется я противоречу сам себе.

Он меня, конечно не понял, но интонации было достаточно. Поставил ведро на место и поднял камень с пола пещеры. Я не мог понять, что он собирается делать пока камень не прилетел мне в лицо. Разбил губу, но зубы целы. Это хорошо, так как стоматолога на планете нет. Хотя мне он уже, кажется не понадобится. Странно почему сразу не убили? Наверное, я им интересен так же, как и они мне. Интересен и непонятен.

Пацан не успокоился и бросил следующий камень. Маленькая меткая сволочь. Синяк под глазом будет.

Первобытный художник забыл о своей любви к искусству и нашел себе новое развлечение. Снова подобрал камень.

Я попытался прижать лицо к земле, но помогло это не очень, теперь камень прилетел в ухо.

Больно. И бесит собственная беспомощность.

Позади послышалось требовательное рычание. Судя по стуку пацан бросил камень на каменистую землю.

Я поднял голову, чтобы посмотреть, но ничего не увидел. Только услышал, как кто-то подошел сзади, меня снова схватили за ноги и потащили. Без того расцарапанное и битое лицо собирало щебень с пола пещеры.

Меня вытащили наружу, где вовсю уже светило солнце. После полумрака пещеры оно слепило, я жмурился, но смог разглядеть косматую толпу. Она негромко голосила, собравшись на чем-то вроде импровизированной, засыпанной песком, площади.

Меня поставили на ноги, я снова увидел рога и зубы. Проморгался, чтобы приглядеться получше.

Существо передо мной засопело, схватило себя за голову и рывком содрало с нее волчий череп с оленьими рогами.

Низкий скошенный лоб, глубоко посаженные глаза и выступающие надбровные дуги. На меня внимательно смотрело человеческое лицо. Самый обычный человек, хоть и со звероподобным взглядом.

Массивная, заросшая волосам (волосами, не шерстью!) ладонь держала мое лицо и вертела его в стороны, рассматривая. Пока вертела, дала и мне возможность разглядеть окружающих. Это все-таки были не люди в земном понимании, но очень похожи. Если бы была необходимость назвать самое главное отличие от нас, я бы назвал челюсти. Массивные, тяжелые. Нижняя выдается вперед.

— Инда макай! — сказал державший меня звероподобный абориген, — макай чжари гхара.

Это он не мне, а куда-то в сторону, продолжая с интересом меня рассматривать.

Вокруг было множество этих ребят. Не меньше сотни. Некоторые сняли шлемы, будто чтобы я мог убедится, что все они люди, а не только тот, что держал меня. Черепа они носили как шапки — волчьи, медвежьи, тигриные. К некоторым прикреплены рога. У большинства будто коровьи, что странно, так как коров я здесь не встречал. Группа мужиков постарше, с надменностью в глазах носили вычурные пятнистые шкуры. На их черепах-шлемах красовались рога оленьи.

Сначала мне показалось, что они просто кутались в шкуры, но приглядевшись, убедился, что это именно одежда, пусть и грубая.

Женщины и дети наличествовали, но стояли позади, поэтому я не мог их толком разглядеть. Эти черепов не носили.

Впрочем, через мгновение у меня появилась возможность разглядеть одну из них. С воем и плачем из толпы выскочила низкорослая баба с вислыми щеками. Что-то с ненавистью крича вцепилась мне в волосы.

Державший меня абориген поморщился и оттолкнул ее. Она улетела в сторону с прядью моих волос в руках. Продолжая голосить, переваливаясь как утка подбежала к одному из соплеменников лежавшему у стены на куче сухой травы. Бухнулась на колени и стала раскачиваться.

У лежащего распухло и посинело бедро. Огнестрел. Это один из тех, кто ко мне ночью приходил. Да он пацан совсем! Лет шестнадцать. Но крепкий. Широкогрудый, плечистый. Сейчас бледный, тяжело дышит и на героя не похож. Дробь или пуля, скорее всего, внутри остались. Антибиотиков здесь нет, сепсис уже начался. Не выживет.

Интересно где второй? Которому я черепушку пробил. Теперь как понимаю, не его, а звериную, что как шлем надета была.

Звероподобный о чем-то спросил меня. Речь отрывистая, будто лай. Отвечать было нечего, я промолчал. Он повторил и встряхнул меня как куклу.