Чтение онлайн

– Ничего-ничего! Примерно этого я и ожидал. Пунктуальные женщины – это утопия! Они мне совершенно не нравятся! – сказал Бурлаков.

Его медлительный голос, которым он нередко запугивал пациентов до состояния амебы, потеплел ровно настолько, насколько это было уместно. Зозо порадовалась, что не вышла из своего убежища, даже когда в дверь барабанили.

Подошедшая официантка чем-то напоминала грустного, большеглазого, очень чистенького тушканчика. Зозо так волновалась, что ткнула пальцем в первый попавшийся салат и попросила сок.

– Сок свежевыжатый? – уточнила официантка.

– Что? Как хотите! – не расслышав, торопливо сказала Зозо.

– Я лично ничего не хочу! – назидательно произнес тушканчик и удалился на задних лапках.

– Ну как твой сын? Где он сейчас? – приветливо спросил Леонид.

– Сидит дома. Играет на компьютере, – соврала Зозо, не видевшая Мефа уже недели две.

– В прошлый раз ты говорила, что он круглые сутки делает уроки. Или он сутки делает уроки, а следующие сутки играет? – добродушно напомнил Бурлаков.

Зозо с усилием улыбнулась.

– Он очень тихий. Его почти никогда не видно, – сказала она, надеясь, что, когда встреча кандидата в папы и кандидата в сыновья все же произойдет, Меф будет хотя бы без меча и без подружки.

К счастью, Леонид больше не интересовался подробностями жизни девятилетних мальчиков. Он равнодушно взглянул через стеклянную стену на улицу, где стоял его автомобиль, а когда сразу после этого посмотрел на Зозо, той показалось, что взгляд у него блестящий и колючий, как новенький зубной бор.

«А ведь он меня совсем не любит! И не нужна я ему совсем! Ему вообще непонятно что нужно. Прав Эдя: мутный он!» – с внезапной ясностью подумала Зозо.

Ей захотелось встать и уйти. Она даже дернулась, отодвигая стул, но страх одиночества и желание быть счастливой любой ценой приказали ей остаться.

– Как вы относитесь к ревности, Леля? – спросила она задиристо.

Порой Зозо захлестывала лихая волна отваги, и тогда мгновенно становилось очевидно, что она мать Буслаева и сестра Хаврона. Среди кактусов не растут подснежники.

По вялым глазам Бурлакова Зозо прочитала, что к ревности он не относится никак, поскольку она не имеет прямого отношения к его служебным обязанностям.

– Ревность, Зоечка, это качество, требующее постоянного эмоционального обслуживания и большого количества свободного времени, – сказал он.

– Не ревновать тоже плохо. Если тебя совсем не ревнуют – значит, ты безразлична. Плевать, где ты, с кем ты, чем занимаешься, о чем думаешь – вообще глобально чихать на тебя, – с убеждением сказала Зозо.

Бурлаков поправил солонку.

– Как-то они ужасно долго ничего не приносят! – сказал он тоскливо. – Понятно, что горячее готовят. Но я же просил вначале кофе! Что они за ним, ослика на базар послали?

Зозо с задержкой улыбнулась. Она испытывала смятение.

– Да, кстати! А где мой зуб? – вдруг вспомнил Леонид.

«Твой – у тебя во рту!» – чуть не ответила Зозо, но сдержалась и смиренно полезла в кошелек. Зуб Мефа Бурлаков разглядывал недолго. Завернул в салфетку и спрятал в нагрудный карман.

– А посмотреть? – спросила Зозо с обидой.

– Посмотреть? Ну да не тут же! – улыбнулся Бурлаков. – Я и так уже по зубику увидел, что в детстве мальчик любил конфетки! Ай-ай-ай! Могу открыть вам профессиональную тайну, Зоечка! Конфеты – лучший друг стоматолога! Если бы их не было, многим из нас пришлось бы искать другую работу.

Зозо хотела ляпнуть, что Меф всегда, даже в три года, гораздо больше конфет любил мясо, но внезапно в дверях увидела своего родного братца. За спиной у Эди маячил встопорщенный и сердитый «здоровый конкурент». Эдя повернулся к нему и что-то шепнул, указывая на столик.

В момент, когда краснолицый, размахивая руками, направился к ним, Зозо осознала, что он изрядно навеселе и находится в той стадии подпития, когда уже хочется совершать геройские поступки, но еще не хочется просить за них прощения.

В сердце у Зозо шевельнулось сомнение, что ее план был так уж хорош.

«Прикончу Хаврона!» – пугливой птицей вспорхнула мысль. Однако было уже поздно.

– Привет, Зоя! А я тебя всюду ищу! Вот и встретились! – фальшивым тоном уличного приставалы произнес краснолицый, оглядываясь на дверь, в которой то появлялся, то исчезал Эдя.

– Привет! – поздоровалась Зозо, запоздало спохватываясь, что не знает даже имени своего арендованного поклонника.

Краснолицый шевельнул щеточками усов. Неумелая игра компенсировалась старательностью, с которой он выговаривал слова.

– С кем это ты тут, Зоя? Что за мужик? Почему я его не знаю? – продолжал он.

– Леонид, может быть, вы сами представитесь? – предложила Зозо.

Бурлаков стал привставать, нерешительно протягивая ладонь. Краснолицый посмотрел на его руку и сдвинул бровки.

– А ты сиди! – гаркнул он.

Леонид озадаченно захлопал глазами.

– Простите… – начал он.

– Не прощу! Сидеть, я сказал! Руки держать перед собой! Смотреть на стол! – гаркнул краснолицый. В голове у него что-то замкнуло.

И тут Леонид Бурлаков совершил главную свою стратегическую ошибку. Он вскипел и вскочил, оказавшись головы на полторы выше краснолицего. Видимо, преимущество в росте затуманило ему мозги и он забыл, что в бытовой драке побеждает обычно не самый сильный, а тот, у кого в большей степени отвинтились тормоза.