Чтение онлайн

— Гав-гав, — сказал он.

Вальд посмотрел сначала на него, потом на Эмбер и наконец на меня.

— Мы все прекрасно знаем: подобные записи не признаются судом в качестве вещественного доказательства. Это последнее, что я скажу вам без своих адвокатов. Точнее предпоследнее. Последним же будет то, что насрать мне на всех вас, болваны чертовы. Я на голову выше любого из вас и уже смог доказать это. И пока ты, Монро, будешь гнить в тюрьме, я женюсь на твоей дочери. А ты, Пэриш, не смей даже пальцем ко мне прикасаться. Я поджарю тебя, как кусок собачатины, коим ты, в сущности, и являешься. Советую тебе и впредь держаться своего обвинения против Рассела. Тогда мы с тобой и дальше сможем на пару бороться с преступностью.

Пэриш покачал головой.

— Пока ты начнешь приводить в действие свой план, протяни-ка руки, чтобы я смог надеть на них наручники по обвинению в убийстве Элис Фульц и растлении несовершеннолетней Грейс Вилсон. Мы сами направим обвинение твоему адвокату.

— Не забудь только упомянуть в нем про кражу чужого имущества, — сказал я. — В частности моего пистолета. Если бы все развивалось по новому плану Эрика, то завтра утром полиция уже занималась бы расследованием убийства и самоубийства, совершенных в этой самой комнате.

После того как Пэриш сковал руки Вальда за спиной, он повернул его к себе лицом и с такой силой двинул ему кулаком под дых, что я расслышал свист воздуха, вырвавшегося из горла Эрика.

Вальд качнулся, каким-то образом устоял на ногах, в чем ему, несомненно, помогло длительное увлечение искусством восточных единоборств. Тогда Пэриш двинул ему еще раз, после чего Эрик, хватанув ртом воздуха, рухнул как взорванное динамитом здание.

— Ну какая же милая картинка, — сказала Эмбер. — Жаль только, что я никогда не смогу никому рассказать о случившемся.

Пэриш позвонил в диспетчерскую, вызвал две патрульные машины, всегда ожидающие на улице, и отдал распоряжение об аресте Грейс Вилсон, которая, как мы и предполагали, поджидала победного возвращения Вальда у него дома.

Пэриш сообщил, что Глаза не удалось задержать, несмотря на массированные, хотя и слишком запоздалые усилия, предпринятые управлением шерифа и властями лос-анджелесского аэропорта.

Пятью минутами позже четверо сотрудников управления увезли Эрика. А мы трое — Эмбер, Пэриш и я — продолжали стоять в ее спальне, где, собственно, и началось все это безумие.

Не могу поручиться за то, что знаю, о чем думали остальные, но сам я... у меня было такое ощущение, будто я стою на краю угрожающе раскачивающейся пирамиды, которая едва было не рухнула и не убила нас всех. Она и сейчас еще раскачивается, потому что к числу имеющихся у нас достоверных фактов относятся лишь наша — Марти и моя — страсть к этой женщине, наше участие в ее прошлой судьбе, наша попытка вторгнуться в ее настоящее и... жуткая правда о Грейс, которую мы только теперь наконец-то начали понимать...

К числу менее значительных фактов, однако занимающих весьма существенное место в моих мыслях, относится следующий: как могли мы с Мартином настолько поверить в виновность друг друга, что позволили Вальду исподволь стравливать нас? Меня мучило, как мог я предать честного человека, некогда являвшегося моим другом?

Озадаченное и явно смущенное выражение, застывшее на лице Мартина, свидетельствовало о том же — его одолевают точно такие мысли.

Что же касается моей дочери... по отношению к ней я испытывал сейчас острую боль, чувство вины и угрызения совести.

В ту ночь, когда я в одиночестве лежал в своей постели, полностью выжатый и неспособный уснуть, мои мысли начали постепенно переключаться на Изабеллу, спавшую сейчас на своем неудобном ложе, именуемом больничной кроватью. И я наконец начал составлять в уме список того, что должен сделать, чтобы подготовить дом к ее возвращению.

Я был благодарен судьбе, что вовремя позаботился о лифте — пусть он даже такой скрипучий и противный, — поскольку в ближайшие дни он понадобится Изабелле как никогда раньше.

В каждую комнату я поставлю по букету свежих цветов. И вымою все окна, изнутри и снаружи, потому что солнечный свет всегда был для Изабеллы Монро источником радости.

Когда в три часа ночи раздался телефонный звонок, я точно знал, кто это.

— Ты сбежал? — спросил я.

— Я смылся через три минуты после разговора с тобой. Сожалею, что пропустил такое интересное зрелище. Но может быть, славная лос-анджелесская полиция нашла какого-нибудь ниггера, чтобы забить его до смерти ичтобы ночь не показалась ей такой уж потерянной.

— Откуда ты говоришь?

— Ш-ш-ш-ш. Твой перехватчик расскажет тебе об этом. Издалека я говорю, издалека. С Апельсиновым округом на время покончено. Можешь сообщить об этом своим ч-ч-читателям. И еще скажи им: я вернусь, когда буду готов. Ты совершил страшную ошибку, сообщив им, что я — Вильям Инг. Надо же, даже заставили бедную Мэри Инг узнать м-м-мой голос. Если бы люди до конца поняли суть моей миссии, они обязательно поддержали бы меня.

— Сомневаюсь в этом.

— Просто ты недооцениваешь интеллект и силу белых мужчин и женщин.

В трубке слышалось легкое потрескивание и слабый гул, что наводило на мысль о просторном помещении и людской суете. Я подумал, скорее всего он звонит из аэропорта.

— Мы уже знаем, кто ты на самом деле, — сказал я.

— Вы даже не знаете, кем я привык быть, — ответил он. — Вы вообще похожи на дворников. Находите отбросы только тогда, когда они падают перед вашим носом.

— Чего ты хочешь?

— Как дела у Изабеллы?

— Мы не говорим об Изабелле. Пэриш арестовал Вальда и Грейс по обвинению в убийстве Элис Фульц.