Чтение онлайн

– Я Шерон, указывающая из Нимада. А это Тэо.

Следующий вопрос застал акробата врасплох:

– Не тебя ли называют Пружиной? Ведь ты циркач? Я прав?

Канатоходец увидел, как напряглись плечи Лавиани, а ее пальцы вцепились в перила.

Тэо подумал, что, возможно, перед ним один из охотников Эрбета.

– Я сразу тебя узнал. Ты тот самый акробат, что плясал над Брюллендефоссеном! Человек, повторивший подвиг Тиона! Я помню, как кричали люди на стенах Калав-им-тарка! Позволь пожать твою руку! Мое восхищение!

Рукопожатие у него было крепким, а ладонь и пальцы точно отлиты из стали.

– Подвиг Тиона? – Шерон вопросительно посмотрела на Тэо.

– Вы не знаете, сиора? О нем много говорили лет десять назад. Акробат, прошедший по канату над пропастью на свадьбе правителя Горного герцогства.

Указывающая с сожалением покачала головой:

– Новости часто обходят Летос стороной.

– Я видел это чудо собственными глазами. Был счастливым зрителем. Где же твой цирк?

– Временно расстались.

– Понимаю. – Мильвио цокнул языком. – Ну а вы, сиора? Я не думал, что люди вашей профессии так молоды и прекрасны. На материке вас представляют едва ли не чудовищами. Хотите апельсин?

Его вопрос был неожиданным и поставил девушку в тупик. Мильвио расценил ее замешательство несколько иначе:

– Это такой фрукт. У вас на Летосе он не растет. А у меня как раз завалялась в сумке пара штук. Вам интересно попробовать?

Она знала, что такое апельсин. Отец, вернувшийся из путешествия в герцогство Варен, привез ей однажды маленький, бледно-оранжевый шарик. Вкусно пахнущий, ароматный и кислый.

– Почему бы и нет? – легко согласилась она.

Мильвио расстегнул деревянные пуговицы на своей сумке, ослабил кожаные тесемки и достал пару апельсинов. Каждый из них оказался в три раза больше того, что привозил ее отец. Ярко-оранжевая, казалось, излучающая тепло кожица, рельефная, необычная, притягивала взгляд. Светловолосый пассажир чуть выдвинул меч из ножен, разделил о клинок первый плод на две неравные части. Большую протянул девушке, меньшую акробату.

– Угощайтесь.

Запах брызнувшего во все стороны сока долетел до Тэо, и тот почувствовал, как желудок скручивается от боли и к горлу подступает тошнота. Мильвио посмотрел на него странным взглядом, спросив негромко:

– Что такое? Тебе нехорошо?

– Все нормально, – соврал тот. – Немного укачало. Я пройдусь.

Пружина быстро отошел в сторону, как можно дальше, оставив Шерон и мечника вдвоем. Канатоходец был озадачен, что привычный аромат вызывает столь неприятные чувства.

Стараясь дышать глубоко, он благодарил холодный ветер, бьющий в лицо, и ощущал, как по спине стекают ледяные капли пота и дрожат пальцы. Лавиани покосилась на него:

– Если собираешься опустошить желудок, делай это подальше от меня, мальчик.

– Со мной что-то не так.

– Ну да. Не так. У тебя метка той стороны размером с мою ладонь, и тобой заинтересовался шаутт. Это явно нельзя назвать нормальным.

– Апельсин. Мне так дурно никогда не было. Я едва не потерял сознание от запаха.

Та посмотрела на него недоверчиво:

– Смешно.

– А мне, как видишь, не очень. Это из-за отметины?

Сойка нахмурилась:

– Не имею ни малейшего понятия, при чем здесь солнечные шары [14] ? Если тебя так перекосило от запаха, то что будет, если ты сожрешь его?

К горлу вновь подкатила предательская тошнота.

– Даже думать не хочу!

Лавиани наклонилась к нему:

– Ну тогда радуйся, что так легко отделался, не став его пробовать. К тому же отказ от апельсинов куда лучше, чем отказ от мяса или, например, воды. Если этим все и ограничится, можешь плясать.

– Ну и как вам? – с искренним интересом спросил мечник.

– Кажется… я люблю апельсины.

Тот расхохотался. Но не обидно и не зло:

– Я рад. Этот плод вырос в Треттини и проделал путь через половину мира, чтобы вы смогли оценить его по достоинству.

– Вы путешествуете?

– О да. Я люблю познавать мир, сиора. Немного сражался, немного писал стихи, беседовал с интересными людьми. Вы удивитесь, но таких гораздо больше, чем мы с вами думаем. Я постоянно встречаю их на своем пути. Вот вы, например.

Она не удержалась и ответила на улыбку:

– У вас очень насыщенная жизнь, господин де Ровери.

– Прошу вас, называйте меня просто Мильвио. Официальное обращение оставим для врагов и спесивых глупцов. Думаю, ваша жизнь ничуть не менее насыщенна, чем моя, сиора Шерон. Уверен, у указывающей много интересных историй.

Она вздохнула:

– Возможно, для жителей материка это и так. Для нас же это рутина и выживание.

Его зеленые глаза лукаво блеснули:

– Многие отдали бы все за ваш дар.

– Неужели?

– Никогда не задумывались над этим? Магия ушла из нашего мира, остались жалкие крохи, которые и найти-то непросто. Асторэ уничтожены, эйвы сгинули в своих лесах, шаутты и мэлги, на наше счастье, лишь изредка появляются на Рубеже. Больше нет великих волшебников. Тион был последним из них. Все стало иным. Многие историки считают, что слишком уж обычным и пресным. Указывающие – одно из редких явлений, в которых живет старое волшебство.

– Указывающие и Летос. А также умершие ночью и синее пламя. Как я понимаю, эти историки живут прошлым, Мильвио. И совсем не думают о том, какая долгая цепь тысячелетних событий привела нас к такому существованию. Катаклизм был финальной точкой, и его присутствие до сих пор эхом отдается по миру. Интересно, они задумывались над тем, что совершили? – Ее голос прозвучал грустно.

– Они? – не понял Мильвио.

– Великие волшебники. Скованный. Тион. Все остальные. Игры с магией, непонимание, амбиции, нетерпимость, нежелание услышать друг друга. Их давно уже нет в живых, а мы до сих пор расхлебываем последствия их ошибок.