Чтение онлайн

Просыпаясь, Тэо вздрогнул, машинально потер покрасневшие веки, сразу ощутив неприятное жжение, словно под них набили мелкого битого стекла. Глаза слезились, левое плечо ломило, в горле словно кол застрял, но, несмотря на отвратительное самочувствие, первым делом он бросил взгляд на костер. Пламя было чистого белого цвета.

Лавиани, на удивление, все еще спала, с головой укрывшись плащом.

– Ты всю ночь метался, – сказала Шерон, сидевшая напротив.

Она выглядела уставшей – под глазами появились тени, лицо осунулось.

– Опять кошмары. Если именно так становятся пустыми, то ничего приятного в этом нет. – Он сел, чувствуя, как ноют ребра из-за того, что пришлось лежать на холодном песке.

– Могу я взглянуть на твою спину?

– Не надо. – Он помотал взлохмаченной головой. – Не сейчас. Там нет ничего обнадеживающего.

– Конечно нет. – Лавиани потянулась. – Что вообще обнадеживающего может быть в знаке той стороны? Потерпи, мальчик. Мы почти добрались. Ты спала, указывающая?

– Не могла бы ты называть меня по имени? Хотя бы время от времени?

– Значит, не спала, – констатировала та. – Надеюсь, Шерон, это не помешает тебе быть бодрой.

– Я справлюсь.

Она предложила сойке вяленого мяса, но та скорчила рожу, словно ей предлагают съесть отбросы. Девушка пожала плечами и сама начала жевать кусок, впрочем, без всякого аппетита. Все эти часы ей приходилось контролировать периметр защитного барьера и следить за огнем. Кто бы ни находился рядом, он не потревожил их и ушел за час до рассвета.

Утро обещало быть хмурым и холодным. Ледяная роса, выступившая на камнях и редких пучках сухой травы, казалась мутной и такой же безжизненной, как и весь берег. Хрюль, с которым за ночь ничего не случилось, по брюхо зашел в воду и, то и дело опуская морду, искал водоросли.

– Мы ведь так и не обсудили наш план. Раньше была цель – добраться до острова. Но что делать теперь, когда мы оказались здесь? Что-то не вижу нашего темного знакомого среди встречающих. – Сойка ладонями терла щеки, пытаясь взбодриться.

– Лично мне лучше, когда эта тварь подальше, – буркнул Тэо, скатывая одеяло.

– Нам нет смысла топтаться на берегу. – Шерон безбоязненно сунула руку в пламя, взяла два своих камня, и костер тут же погас. – Талорис на противоположной стороне острова. Крепость Сенлен уцелела, значит, что-то осталось и от столицы. Вы готовы?

– Готовы, – ответил Тэо.

– Погодите. Я помолюсь Шестерым. – Лавиани увидела изумленные взоры, так как все знали, что она не слишком-то жалует тех, кому привыкли поклоняться жители герцогств, и захохотала.

– Смешно, – хмыкнул акробат, хотя никакого веселья не чувствовал.

– Это точно. Просто уморительно. Видели бы вы свои рожи.

– Не узнаю тебя. Перестала вести себя как оледенелый камень.

– Во мне много талантов, мальчик.

Она, подхватив сумку с вещами, пошла первой. Шерон хотела остановить сойку, но акробат едва заметно покачал головой. Лавиани, от внимания которой не ускользнула эта пантомима, хмыкнула:

– Циркач прав. Если на меня нападут, я дам тебе время вспомнить, что ты указывающая. А вот если тебя прикончат раньше, нам будет куда хуже. Тэо уж точно костей не соберет.

Шерон с сожалением оглянулась на хрюля, надеясь, что зверь достаточно вышколен и дождется их возвращения.

Довольно легкий подъем на скалы они нашли ярдах в двухстах от места ночной стоянки и уже скоро оказались в сосновом лесу. Тихом и пустом. Они шли через него несколько часов, так никого и не встретив.

Вокруг не было ничего необычного, и сойка хмурилась. Все ждала подвоха. Его принесло небо – из низких облаков заморосил мелкий, осенний дождь, когда они выбрались к некоему подобию дороги, на «обочинах» которой лежали замшелые камни.

– Сколько у тебя татуировок, Лавиани? – спросил Тэо, отгибая ветку молоденькой сосенки, чтобы та не ударила шедшую за ним Шерон.

Сойка издала негромкое, но довольно злое ворчание, оставив его вопрос без ответа.

– Татуировки? – недоуменно нахмурилась указывающая.

– Мне все больше нравится девочка. И все больше раздражают твои знания, мальчик.

– Я знаю, о чем он говорит, – возразила указывающая. – Прекрасно помню легенды о таувинах. У некоторых вся кожа была украшена татуировками, и чем сильнее дар, тем больше рисунков оказывалось на их теле, а некоторые рыцари, если верить этим легендам, были расписаны словно дикари Пустыни или Черной земли. Используя магию, таувин терял одну из татуировок на время – это великие волшебники специально таким способом ограничили силу рыцарей света. Выходит, и у тебя есть нечто подобное? Просто я об этом не подумала. Так Тэо прав?

– Ну… допустим, – с неохотой произнесла Лавиани. – Это что-то меняет?

– Представления о магии.

Слово, которое произнесла сойка дальше, никто не понял, таким неразборчивым оно было, но Пружина заключил, что это какое-то карифское ругательство.

– И сколько у тебя татуировок? – Акробат не собирался отступать.

Та издала звук, похожий на крик полузадушенной чайки, показывая, что не собирается отвечать.

– Да ладно тебе, – укорил он ее. – Что переменится, если мы узнаем?

– Ты переходишь границу. Может, желаешь, чтобы я тебе их еще и показала?

– Есть вероятность, что от этого знания может зависеть наша жизнь, – поддержала акробата Шерон. – Так сколько?

– Четыре, – сквозь зубы процедила та.

– Четыре? – В голосе Пружины слышалось разочарование. – Всего?

– Всего?! – вспылила сойка, поворачиваясь к нему. – Мальчик, не искушай судьбу и не зли меня! Это настоящее, а не прошлое. Быть может, у придурков в сияющих латах их было восемьсот, включая те, что расположены на заднице, но мы живем в эпоху, где магии почти нет. Четыре на сегодняшний день – это много. У кое-кого всего одна! И я знаю лишь двоих, кто превосходит меня.