Лея Леса
Шрифт:
Зеленое сияние вспыхнуло еще раз — и Тане почти на руки из него вывалилась девушка.
— П…ц — сказала Таня, уже понимая, что это неспроста.
Будущий медик, более того, фельдшер-акушер, она прекрасно могла оценить ситуацию. Уже сейчас.
Девчонка была худой, как скелет, заморенной, в каком-то белом балахоне, вроде больничной рубашки, только штампа на животе не хватает, длинные темные волосы падают аж до колен, стянуты в нескольких местах чем-то вроде жгутов.
А вот еще…
Это бы Таня узнала сразу.
Шрамы от игл.
Шрамы на венах, шрамы на руках, на ногах… наркомания?
Не похоже. И что-то у нас наркоманы вот так не появляются. Из зеленого света и воздуха.
Сияние погасло, девчонка шлепнулась в грязь, Таня включила фонарик на мобильном, и внимательно осмотрела округу.
Получалось так, что несчастная выпала на асфальт прямо из стратосферы. А больше и неоткуда. Прямо по Булгакову. *
*- И тут знойный воздух сгустился перед ним, и соткался из этого воздуха прозрачный гражданин престранного вида. Мастер и Маргарита, прим. авт.
Ну нет здесь никаких зданий. И самолет тоже не пролетал, и даже ковер-самолет…
И что теперь делать?
Для начала…
Нащупать пульс, проверить дыхание… Таня готова была поклясться, что девчонка жива, просто истощена до крайности.
А делать-то что?
Допустим, у Тани в сумке, как у будущего медика, и нашатырь есть, и… нет, вот капельницы с глюкозой нет. А она бы сейчас и пригодилась. И покушать нечего. И даже чай из бутылки она весь сама допила…
Конфеток — и тех нет! Даже самых паршивых леденцов. Да и не леденцы тут нужны, а нормально откармливать ребенка.
Оставить ее тут?
Вызвать полицию? Скорую?
Таня не обольщалась. Знала она, как работают эти службы. То есть да-да, конечно, очень хорошо. Никто и спорить не будет! Но без денег, документов и родственников со связями туда лучше не попадать.
Дура она?
И не лечится, а жаль. Сейчас ей как раз и можно, как студентке БМК, то есть Барского Медицинского Колледжа. Любые врачи посмотрят… заодно и студентам покажут… и все на халяву, и все мимо!
Таня ворчала про себя, а сама уже поднимала с асфальта легонькую девчонку. По всем правилам, руку себе на шею, разогнуться так, чтобы не сорвать спину… научена уже.
И — ррраз!
И пошли!
Куда?
А вот куда надо, туда и пошли… домой, то есть. Две улицы осталось и один закоулок.
Ох, что ж я дура-то такаааааая!?
Девчонка висела тряпкой. И Таня радовалась, что уже вечер. Поздно… а то б соседи влезли с вопросами, и что им ответить? Была в морге, взяла работу на дом?
А так — тишина. Хотя ей и с домом в этом плане повезло.
Есть такие дома — восьмиквартирниики. Строились они во времена Иосифа Виссарионыча, и строились так, что его двухсотлетний юбилей, наверное, отметят.
Да, в них не идеальная планировка.
Да, изначально в них была предусмотрена печь, и не предусмотрен туалет.
Но вот конкретно этому дому повезло. В нем были кирпичные перекрытия, и даже санузел был, а Танин дедушка в свое время смог передвинуть перегородки, ну и получилась у них и ванная, и туалет. И даже раздельные.
Благо, в туалете даже окно было предусмотрено.
И второй раз повезло Таниному деду, когда ему дали не двушку, а трешку.
Вот и оно…
Двор, с клумбами, качелями, сараями, который отгорожен от остальных дворов.
Вход в дом. На первый этаж — и тут же лестница идет на второй. *
*- серия домов КС-8–50. Кому интересно — до сих пор стоят. Не-не, это не аварийное жилье, по сравнению со многими другими, это очень даже неплохо, если дома не саманные, а кирпичные. Прим. авт.
На первом этаже четыре квартиры. Три двушки, одна трешка. На втором то же самое. Архитектурный минимализм, балконов нет.
Подвала нет.
Коммуникации все проходит под полом первого этажа. Хочешь ремонта — вскрываешь полы.
У них тоже первый этаж. Так что на полу два ковра, один на другом. Тане еще и ничего, а вот бабушка мерзнет. И сырость тоже…
Ключ повернулся в замочной скважине.
Фууууу, доползла!
Впрочем, на планировку квартиры Таня не жаловалась. Вход — небольшой тамбур. В нем даже чуланчик выделен для одежды.
Из тамбура три двери. Одна в гостиную, вторая в спальню, третья на кухню и санузел.
Гостиная — самая большая. Две спальни — совмещенные. В дальней спит бабушка, в ближней Таня. Вот перегородку между спальней и кухней дед и перенес немного. Получилась ванная — два квадрата, туалет — два, кухня семь и спальня — девять. Живи, друг, не надо себе ни в чем отказывать.
Хотя после войны — дворец!
Таня кое-как сгрузила бесчувственную девчонку прямо на пол — и выдохнула.
— Фу, Гном!
Симпатичная мордяха черного ротвейлера послушно сдала назад. Две кошки — Муся и Люся назад не сдали, полагая, что «фу» и кошки? Это вообще несовместимо!
— Танечка, что случилось?
Бабушка кое-как вышла в коридор. И Таня улыбнулась, нет-нет, все в порядке, правда…
— Бусь, ты не волнуйся, ладно! Я тут немножко… в общем — вот нам еще одна подобрашка.
Бабушка даже плечами не пожала.
А что тут скажешь?
Ротвейлера в свое время кто-то выкинул из машины. Три перелома, до сих пор на заднюю лапу прихрамывает. Не взрослого выкинули, нет. Щенка-подростка. При ней было, она его и забрала. А уж Таня ему уколы колола, бинтовала… спасли.
Мусю Таня забрала из-под усыпления. Пришла с Гномом в ветклинику, купить обработку от блох-клещей, им это надо, тайга кругом, а туда на усыпление принесли молоденькую мейн-куншу.
Прегрешение?