Чтение онлайн

Прочитав на бейджике имя продавщицы, Этан обратился к ней:

— Ровена, в этих холодильных шкафах в основном гибридные розы. А вам нравятся степные?

— О, да, мне нравятся все розы, — ответила Ровена теплым, мелодичным голосом. — Но мы редко закупаем степные розы. У гибридных длиннее стебли, они лучше смотрятся в букетах, да и покупатели предпочитают их.

Он представился, как делал всегда в подобных ситуациях, объяснил, что прежде служил детективом в отделе расследования убийств, но недавно перешел на работу к кинозвезде.

Лос-Анджелес и его окрестности кишели позерами и мошенниками, которые заявляли о своих близких отношениях с богатыми и знаменитыми. Однако даже тс, кого этот город обмана превратил в циников, верили тому, что говорил им Этан, или притворялись, что верят.

Ханна утверждала, что люди легко доверялись ему, поскольку в нем сочеталась спокойная сила Грязного Гарри Каллагэнаи искренняя невинность Гека Финна.

Мне никогда не хотелось смотреть этот фильм», — отвечал он.

Ровена, то ли реагируя на соединившихся в нем Гарри—Гека, то ли на какие-то другие качества, похоже, тоже поверила его словам.

— Если я угадаю ваш любимый сорт степной розы, — продолжил он, — вы ответите на несколько моих вопросов о покупателе, которого вы сегодня обслуживали?

— Это касается полиции или вашего босса?

— Обоих.

— С удовольствием. Мне нравится работать в цветочном магазине, но здесь больше аромата, чем экзотики приключений. Отгадывайте.

Поскольку именно такой, как Ровена, Этан видел Ханну в шестьдесят лет, он назвал любимую степную розу своей безвременно ушедшей жены: «Покров святого Иосифа».

Ровена изумилась и обрадовалась:

— Именно так! Вы затмили Шерлока.

— Теперь ваша очередь, — Этан наклонился над прилавком. — Во второй половине дня мужчина купил у вас букет роз «Бродвей».

Золотисто-красные цветы на могиле Ханны лежали в конусе из жесткого целлофана. Вместо скотча или

скрепок на стеблях целлофан удерживали шесть липких наклеек с названием и адресом магазина «Розы всегда».

— У нас было две дюжины, — ответила Ровена. — Он взял все.

— Так вы его запомнили?

— О, да. Он… из запоминающихся.

— Вы не могли бы описать его?

— Высокий, атлетически сложенный, но исхудавший, в дорогом сером костюме.

Дункану Уистлеру принадлежало множество отличных костюмов, сшитых по индивидуальному заказу за немалые деньги.

— Красивый мужчина, — продолжила Ровена, — но ужасно бледный, словно не видел солнца много месяцев.

Больничная бледность, обретенная за двенадцать недель, проведенных в коме, не говоря уже о как минимум часе в морге.

— У него были завораживающие серые глаза с зелеными точечками. Прекрасные глаза.

Да, точнее описать глаза Данни она не могла.

— Он сказал, что ему нужны розы для необыкновенной женщины.

На похоронах Ханны Данни видел розы «Бродвей». Ровена улыбнулась.

— Он сказал, что вскорости придет его давний друг и спросит, какие он купил розы. Как я понимаю, вы соперничаете из-за одной женщины.

Ни зимний день за окном, ни прохлада цветочного магазина не могли стать причиной ледяной волны, пробежавшей по телу Этана. У него застучали бы зубы, если б он не сжал их крепко-накрепко.

Внезапно он заметил, как к любопытству на улыбающемся лице Ровены добавляется неуверенность, даже неловкость.

А потом улыбка исчезла вовсе: Ровена поняла, сколь сильное впечатление произвели на него ее последние слова.

— Он показался мне странным, — добавила она.

— Он сказал что-нибудь еще?

Ровена отвела взгляд, посмотрела на входную дверь,

словно ждала, что сейчас кто-то войдет, знакомый, но нежеланный.

Этан дал ей возможность собраться с мыслями, и наконец она заговорила:

— Он сказал, вы думаете, что он мертв.

Перед мысленным взором один образ быстро сменялся другим: пустая каталка в морге; ускользающий фантом в зеркале; ящерица на пандусе, ползущая наверх, несмотря на сломанный позвоночник, навстречу потоку воды, стремящемуся сбросить ее на канализационную решетку…

— Он сказал, вы думаете, что он мертв, — повторила она, и се взгляд вернулся к глазам Этана. — И попросил передать вам, что вы правы.

Рисковый мчался по коридору, потом по лестнице, отдавая себе отчет в том, какой легкой целью является крупный мужчина в ограниченном пространстве, но преследование не прекращал. Идя в детективы, ты знаешь, что в этом деле выбор времени и места, где ты можешь оказаться под пулями, принадлежит не тебе.

А потом, как и большинство копов, он исходил из mm, что наибольший риск — проявление нерешительное™, когда, пусть даже на мгновение, нервы берут над тобой верх. Выживание базировалось на смелости с малой толикой страха, не допускающей безрассудства.

В это легко верилось до того момента, как эта самая смелость не отправляла тебя на тот свет.

В кино копы всегда кричат: «Стоять! Полиция!» — пусть и знают, что убегающий преступник или преступники не подчинятся. А ведь крик этот без всякой на то нужды выдает твое присутствие и рассказывает всем и вся о твоем вступлении в игру.

Рисковый Янси, в которого не стали стрелять, пока он сидел в кресле, не подал голоса, требуя, чтобы стрелок, убивший Рольфа Райнерда, остановился. Просто бежал за ним по лестнице.