Чтение онлайн

Ответ на мой ультиматум командование стопланетников дало через восемь с половиной минут:

— Здесь адмирал-командор Гриссом. Мы принимаем ваше предложение, экселенц. Мы сдаёмся.

— А где же штаб-адмирал Элиссон? — поинтересовался я для проформы. — Надеюсь, с ним ничего не случилось?

— Штаб-адмирал Элиссон арестован. Так решило общее собрание офицеров флота. Он выступал против капитуляции.

— Понятно. Не буду препятствовать. В конце концов, это ваши внутренние дела. А сейчас будьте любезны отдать вашим кораблям команду перегруппироваться в точку Лагранжа два системы спутник-планета и приготовиться к принятию на борт призовых команд. Решение, на каких судах вы будете эвакуироваться в метрополию, мы примем в течение часа. Приказ понятен?

— Да, экселенц. Выполняем…

Я отключил связь и устало откинулся в кресле.

Второе сражение за Мегадею закончилось, но сама война ещё нет.

И завершать её, по всей видимости, придётся не там, где идут бои, а там, где о них только рассказывают по новостям…

Путь от столичного космодрома до императорского дворца — все сорок пять тин — Анцилла прошла пешком. Конечно, в бронескафандре с элементами экзоскелета, в сопровождении трёх ховермобилей и двух отделений десанта это проделать проще, чем в одиночку и лишь на своих двоих, но тем не менее факт есть факт. Древний ритуал в этом плане был строг. Его инициатор, какого бы пола он ни был, какими бы возможностями не обладал, попав на планету, должен дойти до «ристалища» самостоятельно и исключительно пешим ходом.

Две небольшие уловки, которые могла позволить себе герцогиня, она использовала на все сто.

Первая: никто из окружения регента не знал, что на борту звездолёта Торговой Лиги находится герцогиня Ван Тиль, поэтому кораблю (после неплохого «бакшиша») позволили приземлиться на ближайшем к дворцу космодроме.

Вторая: личное снаряжение претендента для его прохода к конечной точки маршрута в правилах ритуала не оговаривалось.

И третье… Только это была уже не уловка, а предосторожность… Прежде чем появиться перед голокамерами и открыто завить о себе и своих намерениях, герцогиня и её спутники ждали в таможенной зоне без малого час, пока в зал прилёта столичного космопорта не прибыли съёмочные группы и журналисты крупнейших вещательных корпораций Империи. Конфиденциальную информацию до них донесли как по личным каналам, так и по каналам Торговой Лиги: «ожидается событие мирового масштаба, настоящая бомба, которая потрясёт Империю».

«Бомба» действительно взорвалась. Заявление внезапно появившейся перед публикой герцогини Анциллы о том, что она прибыла в столицу для ритуала Ан-Заф мгновенно разлетелось по всем сетям и заняло в новостях верхние строчки.

Представители СМИ сразу же захотели узнать о реакции на это событие регента и его окружения, но те хранили молчание. То ли просто не знали пока, что сказать, то ли лихорадочно готовились к ритуалу, «свалившемуся» на них, как снег на голову.

О том, чтобы попытаться остановить герцогиню во время её шестичасового марша от космопорта до императорского дворца, не могло быть и речи. Каждый её шаг, каждый жест находились под прицелами десятков и сотен камер, а через них — глаз миллиардов зрителей на всех планетах Империи. Но даже если бы и нашёлся какой-нибудь отмороженный, то чтобы причинить вред участнице ритуала, требовалось сначала преодолеть окружающее её кольцо охраны — семнадцать десантников в полной экипировке. Сверху процессию прикрывали четыре боевых беспилотника, сзади — три бронированных мобиля с рельсторонами и плазмоганами на консолях…

— Экселенса. Ещё не поздно всё отменить, — тихо проговорил подошедший справа Вирстафен. — Остановимся, перегруппируемся, дадим запрос Лиге, они пришлют шаттл…

— Нет! — резко качнула головой женщина. — Отменить уже невозможно и… я не хочу отменять. Нам надо остановить войну, и это наш единственный шанс.

— Как скажете, экселенса, — кивнул майор и отшагнул в сторону.

Вдали уже показались шпили императорского дворца. Широкий, прямой, как стрела, проспект заканчивался вычурными воротами. Идти оставалось чуть больше двух тин, всего четверть часа спокойного хода. А дальше…

Весь путь Анцилла пыталась представить, что дальше, как всё пройдёт, какой окажется результат, раз за разом возвращаясь к терзавшим её последние две недели вопросам. Правильно ли она поступила? Не станет ли это решение роковым, как для неё самой, так и для всей Империи? Поймёт ли её когда-нибудь тот, кого она сама оттолкнула?

Да, он, вероятно, тоже желает спасти Империю, но, в первую очередь, он хочет спасти её — герцогиню. Точнее, не герцогиню, а женщину. Просто женщину, ради которой он захватил Тарс, перебросил в сектор Ван Тиль боевую станцию, разгромил силы вторжения, а потом улетел «незнамо куда» искать средство, способное защитить ставшую для него своей Мегадею…

Любая другая, наверное, сделала бы всё возможное и невозможное, чтобы этот мужчина остался с ней навсегда. И, честно сказать, Анцилле было безумно горько, что, вероятно, она оказалась единственной из всех женщин Империи, не имеющей права стать для него этой самой другой.

И дело даже не в пресловутом «барьере», на который она так по-дурацки сослалась в их предпоследнюю встречу. «Барьер» их вовсе не разделял, а, скорее, наоборот — делал ближе, с каждым прожитым днём толкая друг к другу всё сильней и сильней. И экселенса чувствовала: если бы она протянула ещё пару суток, то уже никогда не смогла бы сказать своему мужчине то, что должна…

Сколько же гадостей она ему тогда наговорила. А он всё равно — не отвернулся, не оскорбился, а лишь попросил: просто останься в живых, и ничего другого не надо.

Жаль, выполнить эту просьбу уже не получится. А если получится, то лучше ему уже никогда её не увидеть… такую… выжившую… По-другому поступить она не могла. Ведь никакое чудо-оружие, никакой даже самый искусный стратег не в силах закончить, а тем более выиграть войну, если власти твоей страны попросту не желают её ни заканчивать, ни выигрывать…