Чтение онлайн

Лилюли. Смотри сюда, Жано! Видишь этих людей на дороге? Видишь, спешат, бегут, валят валом? А потому что знают, что там, за перевалом! Тамошняя земля не здешней чета — чистый чернозем! Красота! Под плугом — масло, в ладони — пух, мягкая да пышная, как девичья грудь! А уж как примется она рожать, так поспевай только косить да жать. Ага, вижу, и у тебя текут слюнки! Ну? Хочешь такое поле? Так беги скорей, получай свою долю! (Делает вид, что уходит.) Чего же ты стоишь?

Жано. Да я уж и сам решил, что туда отправлюсь. Только сначала тут управлюсь.

Лилюли. Да там же все разберут!

Жано. А я уже и сейчас беру.

Лилюли. Ну да, какую-нибудь пустяковину! А там-то, подумай, золотого зерна доверху полны амбары и закрома! Слива там в кулак и с голову груша — только нагнуться, — подбирай да кушай!

Жано. А все верней две ноги, чем три ходули.

Лилюли. Но ведь у тех ноги бегут!

Жано. Зато мои крепко держат.

Лилюли. А соседи твои все пошли. Тебе не завидно?

Жано. Ежели мой сосед пошел топиться, не значит, что и мне надо в омут валиться.

Лилюли. Э, дурачина! С тобой говорить, что горохом о стену! Ну хорошо. Если уж мои над тобой бессильны чары, найдется другая, поддаст тебе жару! Не любишь, когда тебя гладят? Вот она шило в тебя засадит!

Полишинель. А кто она?

Лилюли. Моя кузина желчная — Общественное Мнение!

Полишинель. Ну-у, разве его этим возьмешь! Дожидайся!

Лилюли. Но кто дождется, тот посмеется.

Полишинель. Он не пойдет.

Лилюли. Пойдет!

Вербовщики. Пойдет! Рам-там!

Лилюли. И тебе, дружок, недолго еще гонять без привязи! До скорого свиданья! (Вербовщикам.) Ну, пошли! Рам-там-тарам! Придет он сам! Рам-там-тарам! Все будут там! Вот дайте срок! Пырнут их в бок! (Проходя с песней мимо Жано, тычет его двумя пальцами под ребра, шутливо грозит Полишинелю и со смехом убегает.)

Вербовщики. Пырнут их в бок, пырнут их в бок и выпустят багровый сок! (Удаляются.)

Полишинель. Рам-трам-тарам! Увидим там! Авось дадим им по рукам! Рам-там-тарам, тарам-там-там!

Толпа(каждый держит перед собой маленькое изображение святого). Святые угодники, молите бога о нас! Святой Сульпиций, святой Пропиций, — святой Эварист, святой Эгоист, — святой Севастьян, святой Фридолин, — святой Зефирин, святой Веньямин, — Пантелеймон, Наполеон, — святой Дагобер, святой Робеспьер, — святая Республика и святейшая Публика, — святой Король, святой Кайзер, святые Пушки, — святая Мошна и святые Полушки, — святой Елей, святой Разум и святой Бей всех разом, — святой Роман и святой Обман, — святой Антоний и святой Свиноний, — святой Авраам и святой Я сам, — святая Глупость, святая Шлюха и святой Сытое брюхо, — святой Люби меня, а не моих ближних, и все мне давай, а им ни крошки лишней, — ибо ты мой, а не чужой, — и не затем я тебя взял, поил, кормил и опекал, — подбеливал и пыль стирал, чтоб ты соседям помогал! Я тебе, а ты мне, про это есть и в Писании — бог тому подаст, кто богу дал заранее... Ты мой святой, мой пес цепной, значит, службу свою исполняй, меня храни, а других кусай! — Святые угодники, молите бога о нас! Ну! Молись хорошенько, кому говорю! Даром, что ли, я тебе ладан курю!..

Господь бог. А вот божки, божки! Кому божков? Очень хорошие, самые модные, для всех и на все годные! От ожогов и зубной боли, мужского бессилия и детских колик, при покражах, и при родах, и для успеха в судебных делах, чтоб не подгорало кушанье и не дымила печь, и чтобы, кого вам надобно, в тюрьму упечь, и даже могут оказать покровительство против дурного правительства! Божки, божки! У кого еще нет, спешите приобрести! Время сейчас, знаете, какое, не мешает на всякий случай боженьку иметь под рукою. Есть на все цены и на все вкусы, для дам специально — мяконькие, надушенные — тончайший букет! — надевать прямо на тело, под корсет. Есть в виде чернильниц, пресс-папье, вставок и для галстука вызолоченных булавок... Очень дешево! Семейным уступка! Пять франков пара, три — штука! Товар исключительного изящества... Пожалуйте, пожалуйте, ваше сиятельство! Только для вас согласен отдать за два девяносто пять!

Полишинель. А скажи мне, продавец финтифлюшек, ты, наверно, здорово на этом наживаешься?

Господь бог(скромно). Ах, сударь, перебиваюсь кое-как.

Полишинель. А не боишься, что могут у тебя из-за этой торговли выйти неприятности?

Господь бог. А с кем, собственно, позвольте спросить? У меня все документы в исправности. Я человек порядка и почитаю правительство, — все правительства, какие существуют. Мой принцип, сударь, быть всегда в хороших отношениях с теми, кто силен. Кто б они ни были, они прекрасны, они добры, они... сильны. Этим все сказано. Бывает, правда, что они сменяются, но тогда и я меняюсь, одновременно с ними, а иногда и на четверть часа раньше. Нет, меня на этом не подловишь! И я всегда, сударь, всегда с теми, кто держит в руках дубинку.

Полишинель. Ну, куманек, выходит, ты поудачливей меня. Я чаще всего оказываюсь среди тех, кого дубасят.

Господь бог. Что делать, сын мой, у дубинки два конца — так, стало быть, должны быть те и эти.

Полишинель. А что, если б нам поменяться?

Господь бог. Нет, нет. Обязан каждый оставаться на своем посту.

Полишинель. Ну хорошо. Положим. Что ты в ладу с сильными мира сего, раз ты им платишь, это мне понятно. Деньги всё могут. Но вот старик... Он-то как на это смотрит?

Господь бог. Старик? Какой старик?

Полишинель(указывая на небо). Ну, тот, что наверху. Отец небесный. Не боишься его гнева? Ты ведь его конкурент, продавец амулетов, — вдруг он возьмет да и прихлопнет тебя за это!

Полишинель. Чему смеешься?

Полишинель. Ну будет, будет...