Чтение онлайн

В армиях хорошо знали, что спасенных президентским помилованием от расстрела ждали железные решетки, тюремное меню, одиночное заключение, каторжная работа, кандалы с ядром. Если не было специального распоряжения президента насчет дальнейшей судьбы помилованных, их отправляли в тюрьму Драй Бортюгас во Флориде. Тропический климат изводил арестантов. Дезертиры, воры, трусы, мятежники, симулянты, любители премиальных, выполнявшие кандальный танец на островах Драй Бортюгас, неизменно в письмах домой жаловались на невыносимые условия жизни.

В течение одного только года военно-полевые суды рассмотрели 30 тысяч случаев нарушений военных уставов. Наиболее крупные дела неизбежно оказывались у Линкольна. Джон Хэй записал в своем дневнике, что однажды, во второй половине жаркого летнего дня, президент потратил шесть часов на разбор приговоров военно-полевых судов, стараясь найти хоть малейшую зацепку, оправдывающую спасение жизни человека. В одном случае он выражал сомнение в том, «поможет ли расстрел исправить этих людей», настаивая на том, что если оставить его в живых, правительство сможет заставить его по крайней мере работать на пользу обществу. В другом случае он написал: «Вместо расстрела пошлите его на фронт воевать».

9. Человек, ставший предметом спора

Линкольн, как человек и мыслитель, стал центром выборной кампании 1864 года. Одни согласны были голосовать за него без твердой веры в его способности, другие — с лояльностью, которая редко или никогда не была подвержена колебаниям. В хаосе событий того периода Линкольн для этих людей был светочем, маяком, который иногда почти потухал и вызывал в них полное отчаяние, но вскоре снова ровно и ясно сиял. Его жизнь в Белом доме, его решения, речи и послания становились достоянием всей страны, за них благодарили, их обсуждали, проклинали, подвергали сомнению. Все эти чувства и настроения должны были найти свое выражение в день выборов 8 ноября.

Дик Оглсби, выздоровевший после пулевых ранений, выставил свою кандидатуру в штате Иллинойс по списку юнионистов. В своем выступлении он вспомнил прогулку с Линкольном в Юрбейне в 1858 году и слова президента: «Помните, Дик, держите тесную связь с народом — он всегда прав и никого не собьет с правильного пути».

События заставляли Линкольна менять свою тактику. Многих его неожиданные переходы с одной позиции на другую озадачивали. Конгрессмен Джон Аллей вдруг открыл, что президент расходится с ним в вопросе, который они согласовали.

— Мистер президент, неужели вы так скоро переменили свое решение?

— Да, переменил. Я не высокого мнения о человеке, который сегодня не может быть умнее, чем вчера.

Каждая фаза войны переживалась и находила отзвук в кабинетах и залах Белого дома. Крук писал: «Когда Линкольн поднимался наверх в свою комнату, он неизменно, прежде чем войти, обращался к часовому на посту с пожеланиями доброй ночи. Затем он закрывал за собой дверь, и я, если была моя очередь, принимал восьмичасовое дежурство». В ночном безмолвии нависало отчаяние… и надежда.

Правительство Соединенных Штатов, хотя оно изнемогало от междоусобной войны, все же было крупным действующим концерном, проводившим огромные операции: земельные, денежные, кораблестроительные; проектировалась железная дорога Юньон Пасифик, приближалось к концу проведение международной телеграфной линии вокруг земного шара, регулярно работала почта, вдовам и сиротам выплачивались пенсии, очищались реки, строились гавани, эмигранты осаждали консульства США в Европе — они спешили отправиться в «страну свободы» за океаном. Весь мир интересовал вопрос: удастся ли союзному правительству выковать нерушимое единство всех штатов?

Семь биографий, опубликованных в 1864 году, представляли Линкольна различным категориям читателей в положительном свете. Несколько книжонок в бумажных переплетах, выпущенных оппозицией, говорили о нем сатирически. Были раскуплены огромные тиражи книжки, изданной ежемесячником «Бидл дайм лайбрэри», и еще одной «народной биографии». Обе книжки подчеркивали возможности, открытые для каждого американского мальчика, жаждущего занять «место наверху».

Еженедельник «Лезлиз уикли» перечислил ряд «ароматных комплиментов», которыми оппозиционная пресса наградила президента Соединенных Штатов, а именно: обезьяна, горилла, глупец, грязный анекдотчик, деспот, лгун, вор, бахвал, фигляр, узурпатор, монстр, черепаха, невежда, старый подлец, клятвопреступник, грабитель, мошенник, тиран, демон, мясник, континентальный пират.

Каков же был результат этой словесной войны? В октябре 1864 года еженедельник «Харпере уикли» подвел итог: «Репутация президента — это скала, о которую разбилась оппозиция. Она набрасывается на него и на его правительство, шипя и источая яд, но, разбитая, вынуждена отступить». «Харпере уикли», «Харпере монсли», «Атлантик монсли», «Лезлиз уикли», «Годиз лэйдиз бук», большая часть наиболее солидной и крупной периодики, в спокойных и сдержанных тонах либо в ясных и звучных декларациях высказывались во время выборной кампании за Линкольна и за список Национального союза.

Лэймон и Пайат с полным доверием отнеслись к рассказу экономиста и финансиста Амаса Уокера об одной беседе, которую он и Чэйз имели с президентом по поводу предполагаемого нового выпуска банкнотов-«зеленоспинок». Чэйз выразил опасение, что это будет нарушением конституции. Пайат записал:

«Мистер Линкольн сказал:

— Это мне напоминает историю, которую я прочел на днях в газете. Итальянское судно наскочило на камень, пробивший дыру в днище. Капитан приказал матросам выкачивать воду, а сам молил о помощи, опустившись на колени перед статуей девы Марии, стоявшей на носу корабля. Вода все прибывала. Назревала опасность, что судно пойдет ко дну со всеми находящимися на борту. Тогда капитан, разъяренный тем, что его молитвы остались безответными, схватил статую девы и бросил ее за борт. Внезапно течь прекратилась, воду выкачали, и судно благополучно дошло до гавани. Когда его поставили в док на ремонт, статую девы Марии нашли в дыре судна, которую она заткнула головой.

— Мистер президент, я не понимаю, зачем, собственно, вы мам это рассказали? — спросил мистер Чэйз.

— Видите ли, я, конечно, не собираюсь выбрасывать за борт деву Марию, то есть я имею в виду нашу конституцию, но я заткну ею дыру, если мне это удастся. Мятежники преступили конституцию с целью разрушения Союза. Я преступлю конституцию, если в этом будет необходимость, с целью спасти Союз; я подозреваю, что у конституции будет бурное плавание, прежде чем мы закончим эту драку. Теперь я хочу знать независимо от конституции, стоит ли выпускать эти банкноты с выплатой по ним процентов, как вы это проектируете?