Чтение онлайн

27 июня был арестован и заключен в форт Мак-Генри начальник полиции Джордж Кэйн, известный своей приверженностью к конфедератам. Четверо полицейских чиновников, заявлявших о своей поддержке сторонников отделения, выразили протест против этого акта и распустили городскую полицию. После этого они также были арестованы и заключены в форту Мак-Генри.

В июне тенденция к отделению в Мэриленде была окончательно подавлена: было восстановлено железнодорожное сообщение и в шести округах Мэриленда в конгресс были избраны сторонники Союза; к тому же губернатор Хикс без труда сформировал четыре полка для несения службы в пределах штата и для защиты столицы Союза.

Ответ Линкольна председателю верховного суда Тэйни содержался в послании президента конгрессу 4 июля:

«Вскоре после первого призыва добровольцев было сочтено целесообразным дать право главнокомандующему в соответственных случаях не допускать применения «хабеас корпус», или, иными словами, арестовывать и содержать в заключении без соблюдения обычной законной процедуры лиц, угрожающих общественной безопасности… Неужели не лучше нарушить один закон, нежели допустить уничтожение всех законов и распад правительства?.. Ведь если правительство будет ниспровергнуто, разве тем самым не будет нарушена присяга?.. Мы не считали, что нарушаем какие-либо законы… Было установлено, что мы имеем дело с бунтом… А сейчас утверждают, что только конгресс, а не правительство располагает подобными правами. Но в конституции не сказано, кто должен располагать такой властью».

Сьюард все еще никак не мог отказаться от своей идеи, что война с Великобританией может вернуть Юг под старый американский флаг и воссоздать прочный союз. Он был уверен, что угрожающий тон по отношению к британскому правительству будет только на пользу. Однако его друг, посол в Лондоне Адамс, получая его послания, полные безрассудных угроз, превращал их в тщательно взвешенные дипломатические заявления и вежливые споры.

Бомбардировка южанами форта Самтер 12 апреля 1861 года.

Бой между «Монитором» и «Мерримаком».

Солдаты Севера на биваке.

13 мая 1861 года в декларации королевы Виктории констатировался факт враждебных действий «между правительством Соединенных Штатов Америки и некоторыми штатами, именующими себя Конфедерацией американских штатов», и сообщалось «о намерении королевского правительства придерживаться в конфликте между упомянутыми враждующими сторонами строгого и беспристрастного нейтралитета». Сама королева и ее муж принц Альберт, либералы и народные массы Англии склонялись в своих симпатиях к Северу, в то время как премьер-министр Пальмерстон, правительственные круги и империалистические клики, чье мнение отражала лондонская газета «Таймс», поддерживали Юг и во многих случаях отнюдь не придерживались нейтралитета.

Пальмерстон заявил однажды нью-йоркскому агенту Ротшильдов Огасту Белмонту: «Мы не любим рабства, но мы нуждаемся в хлопке, и нам не нравится ваш тариф Моррилла». Любопытное обстоятельство, которое трудно поддается определению, — английское общественное мнение — мешало Пальмерстону признать конфедерацию и послать ей на помощь английский флот.

Когда Карл Шурц уезжал в Испанию, Линкольн беседовал с ним о внешней политике с той же бесстрастностью, с какой он мог бы говорить о рядовом судебном деле в Спрингфилде. Он заявил Шурцу, что если правительство, как говорят, спотыкается, то в общем оно «спотыкается в правильном направлении».

Когда капитан и команда каперского судна «Джефферсон Дэвис» были захвачены и приговорены в Филадельфии к повешению по обвинению в пиратстве, решение суда должно было быть утверждено президентом. Линкольн при этом заявил, что если их повесят как пиратов, то будет повешено такое же число офицеров Севера, находившихся в тюрьмах на Юге. Военный министр конфедерации Дэвис дошел до того, что опубликовал фамилии тринадцати пленных офицеров Севера, которые по жребию должны были бы отправиться на виселицу. Линкольн отказался начать это соревнование в казнях.

Президенту и кабинету министров приходилось вести неустанную борьбу с неопытностью новых чиновников, с путаной организацией армии, с бюрократизмом канцелярий. Им приходилось руководить армией, состоявшей из четырех категорий воинских соединений: кадровых войск; добровольцев, пошедших в армию на три месяца; народной милиции штатов и добровольцев, записавшихся на три года. Кроме того, еще были войсковые части в пограничных, все еще нейтральных штатах.

Формирование эффективно действующей армии, способной проводить крупные стратегические операции, требовало бешеной, сложной, изнурительной работы, а генерал Скотт оказался медлительным, суетливым; к тому же старого героя мучили болезни.

Нередко Линкольн и министр Камерон отдавали приказы через голову Скотта, используя политические каналы воздействия. Все же, присваивая генеральские звания командирам добровольческих частей, они полагались в основном на мнение Скотта. Среди назначенных по его рекомендации был Генри У. Галлек. Но назначение Джона Фремонта генерал-майором, так же как и назначение Батлера и Банкса, было сделано из политических соображений.

В Белом доме появился Уильям-Текамсэ Шерман. Он удивил и рассмешил Линкольна, отказавшись от звания бригадного генерала, ибо хотел, как он сказал, начать с низов — с полковника. Получив назначение, он послал прощальный привет своим сослуживцам на Сент-Луисской городской конной железной дороге.

Шерман предложил Линкольну назначить на командный пост выпускника Уэст-Пойнта Джорджа Томаса, имевшего многолетний армейский опыт.

Линкольн высказал сомнение в лояльности Томаса, так как он был родом из Виргинии.

— Мистер президент, — возразил Шерман, — старина Том так же лоялен, как и я. Во всей армии нет солдата лучше его.

— А вы берете на себя ответственность за него? — спросил Линкольн.

— С величайшим удовольствием, — сердито отрезал Шерман.

В тот же день Линкольн послал в сенат кандидатуру Томаса для утверждения его бригадным генералом.

К этому моменту стало известно, что из 1 108 кадровых офицеров армии США 387 подали в отставку и перешли к южанам.

В мае и июне 1861 года Линкольн не раз подчеркивал, что популярность правительства и сохранение Союза важнее всех остальных вопросов. Если проблема рабства оказалась выдвинутой на первый план, то только благодаря сложившимся обстоятельствам. Этот вопрос оказался в центре внимания, как только начало развиваться движение за отделение южных штатов, и миллионы негров, живших на Юге, стали рассматриваться как военный фактор, который одна из воюющих сторон или обе должны были использовать в своих интересах.