Чтение онлайн

— Вот как… — Спорить Грач не стала, только достала из кармана початую пачку сигарет. — Не возражаешь? Угощайся. — Она протянула добычу хозяину кабинета.

Тот вытащил одну, с удовольствием понюхал, в это время достав откуда-то из ящика стола пустую пепельницу. Водрузил хрустальное чудовище с отбитым углом на стол перед гостьей и вернул ей сигарету, с интересом наблюдая, как Юстафия прикуривает от языка пламени, танцующего на кончиках пальцев.

— Прикурить тебе? — не поняла она жеста.

— Забери. Я бросил. А ты, видимо, подобрала? — предположил со смешком.

— Вроде того. У нас невозможно не пристраститься, вся Инквизиция дымит, — усмехнулась она. — Дрянь редкая, но прекрасный повод для разговора или перерыва.

Некоторое время они ещё лениво болтали о пустяках — вреде табака, нравах инквизиторской курилки и суевериях. Для дела бесполезно, но зато чувство неловкости ушло, не успев до конца оформиться.

Курортные романы прекрасны ничтожной вероятностью позже пересечься с партнёром по этому приключению, но ничтожная — не значит нулевая. Пять лет назад они оба были легче и легкомысленней, только закончилась война, осознание этого пьянило, и разруха вокруг совершенно не беспокоила. В Поречный первый раз после войны стекались отдыхающие. Вейлен там сдавал аттестацию и радовался жизни, а Юстафия — отмечала защиту диплома.

Кто ж знал, что эта вчерашняя студентка с двумя девчоночьими косичками окажется инквизитором.

Тему общих воспоминаний пока, не сговариваясь, обходили оба — ну было и было, разошлись без обид, — и вообще по молчаливому согласию не касались личных тем. Да, встреча вышла странной, но то короткое увлечение ни к чему не обязывало обоих, к чему ворошить прошлогодние листья?

Постепенно разговор приблизился к более важной теме, приезду Юстафии. В отделение полиции Грач явилась из этических соображений — как-никак основное представительство органов охраны правопорядка, — да и первичную консультацию проще и интереснее получить от коллег, пусть и другого ведомства.

Дом Хомяка, он же «Сорочье гнездо», был живописным старым особняком в двух кварталах от набережной, в тихом зелёном районе — впрочем, других в Песчаном и не водилось. Давным-давно, лет пятьсот назад, его построил для себя местный дворянин Гореван Сорока, маг-исследователь. Никакими значимыми свершениями он в истории не отметился — ни тёмными, ни светлыми, просто тихо жил, пугая соседей своими странностями. О нём болтали много разного, причём легенды эти бродили в народе и поныне, но большинство из них выглядели откровенно глупыми. И младенцев он крал, и кровь девиц пил, и тёмные ритуалы совершал…

Ерунда, конечно. В несметных архивах Инквизиции нашлось упоминание об этом человеке и о проверках: поступали жалобы, не могли не откликнуться. Тёмным магом он не был, дар имел развитый, но спокойный, а пара пропавших девиц после недолгих поисков обнаружилась в соседнем Поречном в добром здравии: сбежали из дома в поисках лучшей доли. Одну нашли в борделе, вторую — в роли подавальщицы в низкосортном кабаке, то есть она тоже далеко не ушла. Было ещё несколько заявлений, но таких обстоятельных расследований никто не проводил, содержались лишь скупые отметки «не подтвердилось» и «не найдено состава преступления».

Даже несмотря на свою нелюдимость и, возможно, чудаковатость, Гореван женился, обзавёлся сыном, передал ему особняк — и странности. Наверное, это была какая-то наследственная психическая болезнь, сейчас-то уже не понять, но последующие Сороки все, как один, имели репутацию одиночек и затворников. Город к ним потихоньку привык, перестал обращать внимание и дёргать без повода Инквизицию, и больше в поле зрения этой славной организации семейство не попадало — во всяком случае, Юстафия таких сведений не нашла.

Чуть меньше ста лет назад последний представитель старого рода тихо и безобидно скончался одиноким стариком: в отличие от предков, он так и не обзавёлся семьёй. Это рано или поздно должно было случиться при их «общительности».

Несколько десятков лет дом пустовал. К Сорокам привыкли, но всё же особняк пользовался дурной славой и был овеян тайнами и легендами, так что смельчака, рискнувшего бы там поселиться, долго не находилось, даже несмотря на то, что место хорошее, да и построили дом основательно, на века.

В шестидесятых годах прошлого века «Сорочье гнездо» приобрёл известный рыбопромышленник для дочери к её свадьбе. Весьма радостное для богатея событие: дочь вышла за аристократа из старого рода Филинов и принесла в семью его магию. По указанию покупателя дом перестроили, оформили в модном тогда цветочном стиле. В последующие годы жили в нём мало, в основном приезжали на лето отдыхать, и своей тёмной славы особняк не подтверждал. Никто не умирал страшной смертью, никто не исчезал бесследно, и молва начала забывать прежние страхи.

Купив для дочери, промышленник, однако, оставался его законным владельцем. Дочь с мужем даже не сумели приучить город к новому имени: особняк так и называли «Сорочьим гнездом» или домом Хомяка.

Тихое благолепие продолжалось до памятного девяносто первого года, начала восстания. Сейчас эти три года мучительных изменений Белоземья в горниле гражданской войны всё чаще называли Столпорушением.

Новые хозяева не пополнили сборник легенд «Сорочьего гнезда». Филин с женой и детьми удрал куда-то за границу, Хомяк неплохо устроился в столице при новой власти — он сам не был аристократом и магом, вовремя понял чутьём опытного коммерсанта, куда дует ветер, и сделал верную ставку.

Постарались другие.

Когда первые столкновения докатились до Песчаного, дом уже опустел. Тогда началась новая страница его жизни, прояснить детали которой мало кто взялся бы — слишком много ходило баек разной степени недостоверности. Город переходил из рук в руки, его даже занимали интервенты из соседних стран, желавших урвать лакомый кусок у неспособного, казалось, дать отпор Белоземья. Именно в революционные годы на стене в подвале появились многочисленные следы пуль — нетрудно догадаться, при каких обстоятельствах.