Чтение онлайн

В Стокгольме Ник получил испанский паспорт на имя Андреса Буэнвентуры, коммерсанта из Барселоны, занимающегося поставками в страны Северной и Центральной Европы лимонов, апельсинов, а также испанских сухих и полусухих вин. В тёмно-вишнёвой кожаной папке имелось даже с десяток оформленных по всей форме контрактов, украшенных круглыми и прямоугольными разноцветными печатями.

Ко всему этому прилагалось солидное по размерам портмоне, плотно набитое самой различной валютой.

Красивый город Стокгольм, чистый и очень тихий. На каменной набережной, совсем рядом с Королевским Дворцом, шустрые мальчишки вовсю тягали крупную серебристую форель…

Из Стокгольма Ник вылетел в Берлин, там сел в скорый поезд, следующий до самой Вены. Уже вовсю шла вторая мировая война, войска Третьего Рейха давно вошли в Париж и в Варшаву, а за окошком пульмановского вагона мелькали совершенно мирные пейзажи: домики под красными черепичными крышами, зелёные и жёлтые поля (жёлтые — засеянные горчицей и рапсом), сады с уже завязавшимися грушами и яблоками, стада упитанных бурёнок и белых лохматых коз. Абсолютно ничего не напоминало о войне, разве что на станциях вдоль перронов прохаживались армейские патрули с автоматами наперевес…

На Центральном вокзале Вены было многолюдно и шумно: по перрону шествовали шикарно разодетые дамы в сопровождении щеголеватых офицеров, носильщики в коричневой форме, обливаясь потом, перемещали во встречных направлениях тяжеленные чемоданы и элегантные саквояжи.

Ровно в одиннадцать ноль-ноль Ник подошёл к нужному стеклянному павильону, где торговали горячими баварскими колбасками, яблочными штруделями и пирожными с заварным кремом. Айны нигде не было видно.

«Понятное дело, ясный пень, — усмехнулся про себя Ник. — Обязательность никогда не входило в число чукчянских добродетелей, особенно, если измерять время оленьими переходами…»

Внутри павильона, за круглым столиком, располагавшимся в отдельной нише, полдничала весьма элегантная молоденькая барышня, разодетая по последней парижской моде: светло-лиловое, очень сильно приталенное длинное платье с короткими рукавами, крохотная шляпка того же цвета, белоснежные перчатки по локоть, элегантная дамская сумочка с золотыми застёжками, закрытый японский зонтик от солнца, висящий на гнутой спинке антикварного стула.

Перед дамой стояла большая овальная тарелка, полная разнообразными пирожными, высокий, наполненный на две трети бокал и тёмно-зелёная бутылка с вином. Барышня явно не страдала отсутствием аппетита, да и в финансовых средствах, очевидно, не была стеснена: такая бутылка «Мозельского» стоила дороже, чем хороший мужской костюм, сшитый на заказ в первоклассном венском ателье.

Ник оглянулся по сторонам, высматривая подходящий столик.

— Ах, милый сеньор Андрес! — на хорошем немецком языке обратилась к нему дама в светло-лиловом. — Вы что же, меня не узнаёте? Это же я — Анна Гонсалес! Мы с вами как-то в Барселоне обсуждали особенности австрийского рынка цитрусовых. Ну, вспомнили, наконец?

Глаза Айны откровенно смеялись, разбрасывая разноцветные лукавые искорки во все стороны.

— Ну, как же, дорогая Анна! Как же я мог вас забыть! — Ник кинулся расцеловывать Айне ручку, вернее — её белоснежную перчатку. — Ваша красота незабываема, милая донна!

Он действительно был поражён: и двух лет не прошло с той поры, как Айна беззаботно кочевала по чукотской тундре в потёртой кухлянке и мешковатых штанах, сшитых из неровных кусков нерпичьих шкур. Даже по нужде она тогда отходила в сторону всего метров на тридцать, да и делала преспокойно, никого не стесняясь, свои дела. В суматохе постоянно мелькающих событий на такие мелочи тогда никто и внимания не обращал.

А теперь перед ним сидела шикарная европейская дамочка, стильная такая штучка, обладающая светским лоском и безупречными манерами.

Вот только тарелка, полная пирожными с жирным заварным кремом, и целая бутылка вина несколько выбивались из этого образа. Хотя, с другой стороны, настоящая светская львица должна изредка удивлять окружающих своими милыми капризами и изысканными причудами…

— Хорошо, что ты приехал, командир, — для конспирации Айна перешла на португальский язык. Ник по-португальски практически всё понимал, а вот сам и двух фраз связать не мог, поэтому ответил на испанском, с которым он по-настоящему был дружен:

— Без проблем, дорогая. Что нового? Какие у нас планы на сегодня?

— Новостей пока никаких, всё по-прежнему. — Айна чуть нахмурилась, на её лбу появилась вертикальная тревожная морщинка. — А сегодня мы в гости поедем к одному очень интересному человеку. Он русский, ещё ребёнком вместе с родителями выехал из России, сразу после Октябрьской революции. Формально — он частный независимый бизнесмен, на самом же деле является неофициальным торговым представителем СССР в Австрии и Германии. Очень умный и способный, Бессонов о нём очень тепло отзывался, он нам про этого Аматова должен всё подробно рассказать. После этого вернёмся обратно на вокзал, поезд до Клагенфурта отходит в шестнадцать тридцать, я уже и билеты купила. Нет у тебя, командир, возражений?

— Да нет, конечно. Тебе виднее, — пожал Ник плечами.

Айна небрежно щёлкнула пальцами и обратилась по-немецки к тут же подбежавшему пожилому официанту:

— Любезный, поймайте-ка нам с сеньором Буэнвентурой такси!

Подъехали к аккуратному кирпичному домику, окружённому небольшим симпатичным садом: вдоль песчаных дорожек росли кусты крыжовника и чёрной смородины, увешанные созревающими ягодами, а на тщательно побеленных деревьях висели совсем ещё зелёные яблоки, сливы и мелкие светло-бежевые груши.

Рядом с массивной дубовой дверью на стене висела латунная табличка со скромной надписью: «Verwaltung Gmbh».

Молоденькая горничная в лёгкомысленной юбочке и кружевной накрахмаленной наколке проводила их в просторный кабинет, обставленный светлой мебелью из альпийской сосны.

Из-за большого письменного стола, заваленного разнообразными бумагами и картонными папками, им навстречу поднялся совсем ещё молодой человек, не старше двадцати пяти лет.

— Здравствуйте, товарищи! — произнёс по-русски, с едва заметным мягким акцентом. — Мне про вас уже сообщили по дипломатическим каналам, постараюсь быть максимально полезным. Тем более что мне самому этот Александр Аматов глубоко и искренне несимпатичен, позорит нашу Россию своим поведением! Меня зовут — Максим Яковлев, можно просто — Макс. Я очень макроэкономикой интересуюсь, глобальными мировыми валютными рынками, биржевыми клиринговыми операциями…