Чтение онлайн

Он сразу направился в гостиную, с сожалением признавая, что расследование захватило его больше, чем следовало. Адриан оказался прав: такие дела могли быть очень притягательными, даже занятными.

Чтобы не беспокоить прислугу, Эван не пошел через большую гостиную и библиотеку, а поднялся по черной лестнице. Открыв дверь, он увидел свет лампы, который падал на рыжие кудри, видневшиеся над спинкой дивана. Дверцы шкафа с гравюрами были распахнуты, несколько фолиантов лежало на полу; похоже, Брайд проводила вечер, рассматривая его коллекцию.

Он никогда бы не ушел, если бы знал, что она собирается это делать. Какое удовольствие провести время с ней, обсуждая гравюры! Ему редко выпадал случай поговорить о них со знающим человеком и никогда – с женщиной. Несколько часов, которые они провели вместе в магазине гравюр и эстампов, оказались для него самыми приятными за последние годы.

Решив, что дела подождут, Эван осторожно вошел в комнату, сунул банкноты в ящик письменного стола и направился к Брайд.

Она ничего не слышала, даже не заметила, что он стоит рядом; зато Эван прекрасно видел, чем его гостья так увлеклась. Брайд рассматривала «I Modi».

Он наклонился, чтобы посмотреть на выражение ее лица, но не обнаружил ни замешательства, ни целомудренного ужаса, ни даже краски стыда: Брайд столь внимательно изучала сюжет, будто хотела запомнить каждую деталь.

Пока Брайд изучала детали гравюры, Эван изучал ее, невольно отмечая, как хороша ее фигура в новом платье, какой безупречной формой обладает ее лицо. Ему пришлось избегать ее целую неделю: он бы не смог просто смотреть на нее, после того как уже прикасался к ней. Обычно, когда женщина внушала ему желание, он не тратил времени на раздумья, но теперь… Похоже, он снова стал идиотом, как тогда в Шотландии; а ведь на этот раз никаких разумных причин для сдержанности не было. Он хотел ее. Хотел прямо сейчас.

Внезапно он подумал, что если женщина так невозмутимо и сосредоточенно изучает «I Modi», ее не может оскорбить честное и откровенное желание мужчины. Эван был уверен, что в Шотландии Брайд выглядела раздосадованной только потому, что он не закончил начатое.

На цыпочках вернувшись к двери, Эван запер ее, потом подошел к шкафу, где хранил спиртное, и налил две рюмки хереса.

Брайд медленно перемещала увеличительное стекло, дюйм за дюймом изучая лежащую перед ней гравюру. Она все еще пыталась доказать себе, что эти серии не имеют отношения к украденным пластинам отца, но память и техника неопровержимо свидетельствовали, что ее надежды напрасны.

Вконец расстроенная, прикидывая, как бы выяснить у Линдейла, где он взял их, Брайд перевернула страницу…

– Эта одна из лучших гравюр серии – в художественном смысле. Но в смысле практического использования она показалась мне весьма неудобной.

Чуть не подскочив от неожиданности, Брайд захлопнула том и резко повернулась: лорд Линдейл уже ставил маленькую рюмку на столик рядом с ней. В его взгляде была доля насмешки, а еще напряженность, которая навела ее на мысль о том, что ей лучше уйти.

– Что это – херес? – подозрительно спросила она. – Я никогда его не пробовала, так что должна отказаться.

– Никогда не пробовали? Тогда зачем отказываться? Считайте это новым шагом к познанию, маленьким приключением ощущений. – Эван перевел взгляд со шкафа с гравюрами на том на полу. – Вы, кажется, весьма увлеклись их изучением.

– Простите, я сейчас поставлю все на место. Уже поздно, мне в самом деле пора идти.

– Лучше будет, если вы останетесь. Мне бы хотелось кое о чем поговорить с вами.

– А мы не можем сделать это завтра?

– Я бы предпочел сегодня. – Граф стал не спеша обходить софу, и каждое его движение выражало уверенность в том, что Брайд останется, и это буквально пришпилило ее к месту. Встав на колено, Линдейл разжег в камине огонь, потом вернулся к софе и сел, вытянув длинные ноги, а затем ослабил галстук и начал маленькими глотками пить херес. Он походил на человека, который устроился для приятной болтовни со старым другом. В его поведении не было ни малейшего намека на угрозу, но Брайд все же чувствовала опасность.

Наконец граф кивнул в сторону тома, лежавшего у нее на коленях:

– Похоже, вас совершенно пленили эти серии.

– Не думаю, что «пленили» – верное слово. – Брайд покраснела.

– Тогда что? Заворожили? Вы настолько увлеклись, что даже не слышали, как я вошел.

– Я сказала, что была потрясена.

– Вот уж нет. Я видел, как смотрели на эти гравюры куртизанки, ни у одной не было такого выражения, как у вас.

– Да, но я уже видела подобное. Гравюры Каральо, например.

– Их нельзя сравнивать. Тут нет метафор или намеков, нет богов и богинь, обнимающих друг друга. «I Modi» – сексуальное руководство для практического использования.

Брайд лихорадочно искала способ сменить тему разговора.

– Больше всего меня потрясло их присутствие в этом доме. Я удивлена, почему вы коллекционируете подобные вещи. – Она махнула в сторону картин и статуэток, римского барельефа и непристойного Приапа.

– Этим я бросаю вызов обществу и демонстрирую презрение к невеждам, которые осмеливаются диктовать нормы поведения и отвергают неизбежные особенности исторического развития.

– Боже мой, сколь надменно и сколь возвышенно… Никогда бы не подумала, что вы покупаете эротические произведения из чувства гражданского долга.

– Смейтесь, если хотите. Даже когда я был мальчиком, эта страна все больше становилась угрозой земным удовольствиям. Здесь проповедуют, что будущее страны зависит от того, насколько ее жители откажутся от человеческих радостей. Величайшие цивилизации признавали радость земных удовольствий, и моя коллекция доказательство. Теперь мы создаем другую великую цивилизацию, но трактуем страсть как в высшей степени греховную. Это позорно, вредно и опасно.

– Значит, ваша коллекция – громогласное заявление о том, что вы отказываетесь подчиняться установленным правилам?