Шрифт:
Синякин Сергей Николаевич
ЛОВУШКА ДЛЯ НАРУШИТЕЛЯ
1
Когда позвонил Габуния, Николай Басов уже изнемогал от безделья. Конечно, Анзор - хозяин, ему виднее, но ведь техника должна работать, она должна прибыль приносить!
А если говорить честно, Басову надоело на Земле.
Поэтому в офисе хозяина на улице Слободской он появился в назначенный срок.
Анзор Бедоевич сидел в кресле, по левую сторону стола мерцал экраном компьютер. Мерцал он для солидности, за все время работы у Анзора Бедоевича Николай ни разу не видел, чтобы хозяин выполнял на нем какие-нибудь, пусть даже самые простейшие, операций. Да что там расчеты! Анзор Бедоевич на компьютере даже в игры не играл, не солидно это было для настоящего предпринимателя!
Завидев Басова, Анзор Бедоевич поздоровался с ним, встал, одергивая малиновый пиджак, отошел к забранному узорчатой решеткой окну и некоторое время значительно молчал, не глядя на своего пилота.
– Значит, так, Николай, - с легким акцентом сказал он. Работа есть...
Снова посмотрел в окно, потом внимательно оглядел руки, зачем-то поправил большой платиновый перстень на безымянном пальце правой руки.
– Люди серьезные попросили...
– снова сказал он.
Похоже, что от полученного предложения Анзор Бедоевич ле был в восторге, и лишь какие-то скрытые обстоятельства заставляли это предложение принять. Была в хозяине какаято нерешительность, которой Басов за Анзором Бедоевичем никогда не замечал. Обычно хозяин был напорист и энергичен, и напористость эта возрастала вместе с суммой возможного контракта. Басов его не судил строго. Молодое поколение, оно и мыслит и поступает по-иному, потому-то Басов работал у Габунии, а не наоборот.
– Лететь надо, - с неожиданной мрачностью сказал хозяин.
– Да я всегда готов, - сказал Басов.
– Устал уже по кабакам ходить. Только вы ведь знаете, Анзор Бедоевич, урана нет.
– Уран будет, - сказал хозяин, возвращаясь в кресло. Садись, брат, в ногах правды нет, э?!
– Далеко лететь-то?
– спросил Басов.
Не то чтобы ему интересно было, он последнюю неделю был в таком состоянии, что хоть на Луну, только бы дома не сидеть. Да и подработать хотелось. Сколько еще ему летать оставалось? Летный максимум - он ведь для всех писан, тут уж никакие связи, никакие взятки не помогут, если возраст подошел!
Габуния задумчиво побарабанил пальцами по столу, решительно выключил компьютер, словно давал пилоту понять, что шутки кончились, и негромко сказал:
– Лиситею знаешь?
Басов присвистнул.
– Шутите, босс? Это же восьмой спутник Юпитера! Какому идиоту туда понадобилось?
– Надо, Коля, - серьезно сказал Анзор Бедоевич. Так серьезно сказал, что Басов ему сразу поверил.
Поверил, а потому - заныл:
– Анзор Бедоевич! Не вытянем мы! Я бы понял еще, на Луну! Сами знаете, где корабль стоит! Не в ангаре ведь на Плисецком космодроме! На штрафняке он у нас стоит! Техосмотр два года не проходили, графитовые стержни со дня установки реактора не менялись... Ускорители! Сами знаете, какие у нас ускорители! Нет, Анзор Бедоевич, про окрестности Юпитера и речи не может идти! Это ж вообще у черта на куличках! И потом, там же плазменное кольцо Всехсвятского, тяготение совсем иное, а мы с вами на старом "Генацвали"...
– Не мы, Коля, - поправил его Анзор Бедоевич.
– Ты!
Конечно, это Басов лишку хватил, Габуния никогда выше пассажирского лайнера над Землей не поднимался! Пусти его в открытый космос, он и там в малиновом скафандре разгуливать стал бы и перстни свои многочисленные до блеска начищать!
А с другой стороны, Николай Басов был лицом подневольным, наемным астронавтом он был, поэтому ему особо и рыпаться не приходилось. Заартачься Басов, завтра же у "Генацвали" появился бы новый пилот! В этом особо и сомневаться не приходилось, уж своего хозяина за годы совместной работы Николай хорошо изучил, еще с того времени, когда приходилось на списанном "Буране" спутники на орбиту выводить!
Если Габуния выглядел озабоченно, у него на то обязательно имелись особые основания. На памяти Басова его шеф всего два раза и выглядел угрюмым. Первый раз - когда кредит "Росбанку" отдавал, а второй - когда его жена с секретаршей прямо в офисе застукала.
Но сейчас Анзор Бедоевич проявлял удивительную деловитость, никаких шуток он в таком состоянии в свой адрес не принимал. Выставил вперед тупой небритый подбородок и смотрел на Басова со странной, почти траурной печалью. Словно прощался.
Басов посидел немного, ожидая разъяснений.
Шеф молчал.
– Платят-то хоть прилично?
– уныло поинтересовался Басов. Зря он радовался недавнему звонку, ох зря!
Габуния помолчал немного, разглядывая ногти, потом назвал сумму и, помедлив, уточнил:
– Тебе!
– Деревянными?
– поинтересовался Басов.
Шеф отрицательно качнул головой.
Видно было, что Анзора Бедоевича терзали какие-то сомнения, но делиться ими со своим бессменным пилотом он явно не собирался.
– Зеленью?
– поднял брови заинтересованный пилот.
Габуния снова качнул головой. И снова отрицательно.
– Ничего себе!
– изумился Басов.
– Это что же они на Лиситею везут? Наркоту?
– Вах, тебе-то какая разница, Николай?
– Габуния смотрел в окно.
– Накладные будут в порядке, груз опечатан... Сопровождать его люди будут, им за груз отвечать. Тебе главное, чтобы груз до Лиситеи добрался, к тому же страховку они оформляют. Берешься? Или мне все-таки кого-то в резерве поискать, э?
– Сопровождающих много будет?
– спросил Басов.
– Вы же знаете, Анзор Бедоевич, на нашем "Генацвали" особых удобств нет, да и меню не слишком разнообразное.
Габуния прямо на глазах ожил.
В красивых кавказских глазах его загорелись огоньки, сам он выпрямился и не жлобом, считающим копейку, смотрелся, джигитом Анзор Бедоевич выглядел, такому только в Космофлот на правый фланг.
– Ничего, они народ неприхотливый. Завтра поедешь на штрафную стоянку, - сказал он.
– Клиентам наш корабль покажешь.
И показывая уже совсем недостижимую щедрость, сказал:
– Штрафы я заплатил!
Посидел, качаясь, как мулла на молитве, снова потух, вздохнул и пробормотал:
– Такие дела, батоно. Бабки, конечно, платят хорошие, но вот предчувствия у меня...
Что говорить? Басов ощущал то же самое. Просто по складу характера он был хладнокровным меланхоликом, поэтому и посчитал, что как-нибудь все рассосется. В конце концов, кто не рискует, тот шампанского не пьет.
Скоро предстояло выйти на пенсию, а на нее не слишком расшикуешься.