Чтение онлайн

Часовня… Она притягивала взгляд. Наташа направилась к ней.

— Вы меня утомили, госпожа Вэлэри, — улыбался мужчина. — Пора нам закончить осмотр. Да и обед на подходе.

— Всё, герр Штольц… Только быстро гляну часовню.

Она, несмотря на небольшой размер, оказалась просторной и светлой. Алтарь, скамейки и настенные росписи. Девушка присела на ближайшую скамью, расслабляясь. Пахло сладко, густо.

Управляющий устроился рядом:

— Чувствую в вас сильную натуру, госпожа Вэлэри. Ваш отец тоже был таким, пока не подорвал здоровье, разыскивая следы нурман

ского судна. Госпожа Стефания была для него всем, его светом, его жизнью. Они любили друг друга. После неудачи в розысках, совсем интерес к жизни потерял. Сдался, руки опустил. После «удара» едва оправился… И надо же было подвернуться этой Магде. Чуть в могилу хозяина не свела, — вздохнул тяжело, протяжно. — И только ваше появление немного встряхнуло его. Отходить начал.

— Насколько мама была моложе отца, не помните? — Говорить о какой-то Магде не хотелось… Не сейчас.

— Как же, помню. На шестнадцать годков. Она как уезжала, сказала господину, что в тяжести. Но отменить поездку отказалась. Всё смеялась, что назад он привезёт её аккурат перед родами и сын родится уже в Аугусте.

— Аугусте? Это что?

— Город на юго-восток к границе Баварии. Там мы жили, пока… — Замолчал, задумчиво щурясь, сникая. На лицо набежала тень.

— Большой город?

— Да, большой.

Наташа воскресила в памяти карту Германии. Перед глазами послушно проследовала цепочка точек городов к юго-востоку от Страсбурга. Аугсбург? Самый старинный баварский город после Трира. Находится недалеко от Мюнхена. Известный центр ювелирного искусства Европы.

— Значит, в городе есть наша недвижимость?

— Был большой дом. Он и сейчас есть. Хозяин продал его первым. Тяжёлые воспоминания…

— А вы не знаете, кому принадлежало это поместье до того, как…

— Знаю, только говорить не стану. Пусть хозяин сам поведает. Не моё это дело, хозяйка.

— Часовня есть, а священник? — Поспешила сменить тему.

— Так вы видели его. Он же писарь и учитель. Учит детишек счёту и молитвам.

— Спасибо, герр Штольц за экскурсию и подробности. Надеюсь, не очень сильно вас загоняла, — пожала пальцы на его руке. — Скажу честно, мне понравилось то, что я увидела. Немного привести в порядок конюшню и подворья, разобраться со скоропортящимися продуктами и всё будет в порядке.

— А что не так в конюшне, хозяйка?

— Нужно вывезти навоз на поля и лучше чистить денники, сделать дорожки, пока не пошли дожди. Скажите арендаторам, чтобы убрали мусор у своих жилищ. Вывезите за пределы замка и сожгите, закопайте то, что не горит. — Добавила тихо: — Потом откопают потомки. — Хмыкнула получившемуся словосочетанию.

— Мостить нечем. Каменотёсы нынче в цене, да и камень просто так не возьмёшь.

— Знаю, что отец торгует лесом. Можно выбрать нестроевой и соорудить мостки из сбитых досок.

— Можно, но это недолговечно.

— Начинайте делать. — Пропустила замечание мимо ушей. — Подробности обсудим позже. Скоро пойдут дожди и будет… Ох, как здесь будет неприглядно. — Хотела высказаться резче, но не стала.

Работы непочатый край. Помощи ждать неоткуда. Нужно расспросить управляющего, как происходит расчёт за продажу товара с производителями. Если они сами продают свои изделия, то каким образом идут отчисления в господскую казну. У неё есть две недели и нужно за это время сделать как можно больше. Герард?.. Шепнула едва слышно:

— Я жду тебя… Слышишь?

Пыльное платье после ознакомления с поместьем пришлось сменить. Амали молча забрала его в чистку, рассматривая нижнее чудное одеяние госпожи, пока та умывалась перед обеденной трапезой. В углу на скамье, в маленькой глиняной мисочке у кувшина с водой для омовения лежал кусочек пахучего иноземного мыльца — так это назвала хозяйка, который хотелось съесть. Она его лизнула и, найдя несъедобным, скривилась. Но от этого он не стал менее притягательным. Подивилась, вздыхая, ощупывая и рассматривая на дне сундука другие иноземные диковинки, памятуя, что никому ничего не должна рассказывать.

Как и обещал пфальцграф, обед отличался скромностью. На столе преобладали блюда из овощей, пшеничная каша, жареная рыба, молочные продукты, хлеб. Фрукты — виноград и яблоки — сколько желает душа. Неизменным оставался эль. Наташа, попробовав его, не стала злоупотреблять. К пиву она относилась равнодушно. В жару употребляла его для утоления жажды. Заметила: приправы и специи отсутствовали, потому что дорого обходились казне и их не покупали. О леденце придётся мечтать. В качестве подсластителя во всех блюдах использовался мёд.

Молоко привозили из деревни. Там же сбивали масло, делали творог и сыр. Излишки вывозились на рынок.

В воскресенье девушка собиралась посетить базар в Штрассбурхе, присмотреться кто, чем и как торгует, взглянуть на город.

Эрмелинда ела молча, без аппетита. Поковырявшись в плотном кусочке каши, принялась за рыбу.

Наташа, понимая, что ей нужны силы не только для умственного труда, сдобрив кашу маслом, нашла её вкусной. Отварная капуста с морковью и луком оказалась пресной и безвкусной. К ней никто не притронулся. Перед глазами всплыл пирог с жареной капустой и грибами. Припомнив свой опыт готовки на графской кухне, решила в ближайшее время попробовать что-нибудь состряпать. Хотя бы японский омлет.

Помня о порядках в замке Герарда, подумала, вряд ли здесь в обеденных покоях трапезничают ежедневно.

Выбрав красное яблоко в глубокой серебряной вазе, пфальцграфиня посмотрела на Манфреда фон Россена. Его клонило в сон:

— Вы сейчас отдыхать будете? — Заметив, как он меняет положение тела, с сочувствием накрыла ладонью его руку. На ответный кивок, спросила: — Хотите, чтобы я позже посмотрела вашу спину?

— Да, Вэлэри.

— Давайте больше не будем здесь трапезничать, — улыбнулась мужчине. — Пусть будет, как до моего приезда. Вам нужно лежать, а я и Эрмелинда поедим там, где привычнее.