Чтение онлайн

Помещения для прислуги. Клетушки. По четыре узких кровати у стен. Щели окон под потолком, наглухо закрытые ставнями. Сундуки. Столы. Табуреты. Камины? Их нет.

Мужчины жили отдельно, в другом крыле.

Те, кто имел семьи за пределами первых ворот, с наступлением темноты и завершением работ, уходили.

В конце коридора — камора с шайкой для умывания и рядом за низкой дверцей эркер со стульчаком.

Швейная мастерская. Большая комната выглядела пустой и неуютной. Когда в замке кипела жизнь, и жило много людей, работы хватало. Теперь же одна из женщин подшивала край узкого грубого полотна, вторая стояла над отрезом тёмно-синей ткани, в раздумье потирая лоб.

Увидев вошедших, швеи почтительно склонились. Выяснив, что ключ от склада с тканями находится у экономки, Наташа не удивилась:

— Ваша работа? — спросила старшую женщину, указав на одеяние сестры. Хоть синий цвет не подходил к её лицу, платье пошито качественно. Ровные короткие частые стежки, нитки в тон.

— Да, хозяйка.

— Хорошо, — довольно улыбнулась. В этом месте препятствовать пошиву одежды по её выкройкам будет некому.

На втором этаже покои господ, экономки, гостевые спальни. Остальные — нежилые и запущенные. Пфальцграфиня ограничилась беглым осмотром каждой, убеждаясь в подозрениях, что в замке не убиралось годами. Свисающая паутина, пыль, нечищеные камины, мышиный помёт по углам, затхлый воздух. Голые дощатые короба кроватей казались пьедесталами. Стулья, кресла и сундуки выглядели добротными и недешёвыми.

Третий этаж. Зайдя в первую из комнат, Наташа направилась к окну. Оконные рамы отсутствовали, не говоря о стёклах или сланце вместо них. Плотно сбитые ставни закрывались на задвижки. Девушка поёжилась. Зимой тут царство сквозняков и пронизывающего холода. Сколько же здесь жило людей при прежнем владельце? Кто им был? Если окна второго и первого этажей выходили во внутренний двор, то из окон третьего… Она распахнула ставни, впуская порыв свежего влажного воздуха.

Вид потряс. Высоко! Захватило дух. Волна дрожи прокатилась по спине. Как бы она хотела иметь такой обзор из окна своей спальни! Зелень смешанного леса за крепостными стенами, слегка тронутая яркими красками осени, приятно ласкала глаза. Совсем близко синеет узкая лента петляющей реки. Можно рассмотреть среди деревьев дорогу к воротам замка. Поблизости никаких гор. Вдали, скрытые низкими густыми облаками, находятся горы Шварцвальд. Там Герард и его земли. Как хорошо сидеть на подоконнике и смотреть вдаль, как на воле летают птицы, как день сменяется ночью, и заходящее трепетное слепящее солнце уступает место спокойной холодной величественной луне.

— Чердак есть? — спросила Эрмелинду, с безразличным видом стоящую позади.

— Кажется, есть. Но я никогда не поднималась туда.

Сейчас девушке идти на чердак тоже не хотелось. Успеет ещё. Что там может храниться? Либо ничего, либо хлам, рухлядь от прежних владельцев. Ни книг, ни ценных картин в принципе быть не должно.

— Привидение в замке есть? — зачем-то спросила сестру.

Она с испугом посмотрела на Наташу, верно ли её поняла?

— Что?

— Неупокоенный дух прежнего владельца или их родственника? — Улыбнулась, глядя в расширившиеся глаза малолетки. — Не бродит по ночам? Цепями не гремит? Секирами не машет?

Эрмелинда, застыв, сглотнула, прошептала заикаясь:

— Н-не слышала…

— Значит, нет, — постаралась успокоить девчонку, — иначе бы ты знала, — усмехнулась: «А жаль». — Ладно, идём к тебе что ли? Поговорим.

Сестра плелась позади, с опаской оглядываясь по сторонам. Гулкое эхо их шагов замирало под сводами потолка. Пфальцграфиня отметила хорошую акустику. Остановилась, приподняв голову и прикрыв глаза, тихо запела, прислушиваясь к собственному голосу… К русским словам, таким родным, согревающим…

Раскинула руки… Сквозь сомкнутые ресницы скатилась слеза. Жгучая. Живая. Голос окреп, набирая силу:

Эрмелинда замерла, во все глаза глядя на сестру, чувствуя нарастающую тревогу, жаром окатившую с головы до ног. Ей бы так! Хоть не поняла ни слова, но это… так необычно, так волнующе… На ярмарке заезжие менестрели поют совсем не так. Прижав к груди сложенные ладони, поднялась на цыпочки… Голос звал за собой… Ввысь…

Песня оборвалась так же неожиданно, как и началась.

Наташа, смахнув слезу, рассмеялась:

— Идём. — Схватила сестру за руку, бегом увлекая за собой. — Что ты, как варёная… Чопорная, жеманная, искусственная… Как ёлка синтетическая. Красивая, но не живая.

Запыхавшиеся, с шумом сбежали по ступеням на второй этаж. Девушка смеялась, потряхивая руку недоумевающей малолетки:

— Ты понимаешь, мы с тобой сёстры! Сёстры, а не враги! Если всё получится, как я задумала, мы будем счастливы!

— Это вы будете счастливы, а я… — Она вырвала руку. — Я никогда не буду. Никогда! — Раскраснелась, в порыве откровения сузив глаза, не в силах сдержать накатывающую злость. — Вы приехали и всё испортили!

— Ерунда! Я вытащу нас из бедности. Мой жених богат. У тебя будет достойное приданое, и ты станешь женой, кого полюбишь.

— Женщины не выбирают. За них решают родители и старшие родственники. Вы избавитесь от меня при первой возможности. — Дышала прерывисто, едва сдерживая подступающие слёзы.

— Да, завтра придёт торгаш, вот ему и сплавлю тебя, — рассмеялась, проталкивая Эрмелинду в дверь её комнаты, заходя следом. — Если захочешь… Успокойся.

— Он придёт в пятницу. — Прислушивалась к словам Вэлэри, её спокойному голосу.

— Ну, в пятницу… — Наташа осматривала спальню.

Ничего особенного. Как и везде. Серо, уныло, аскетично. Вот покои Юфрозины в замке сиятельного — это да… Яркие, светлые, с настроением. Ничего, скоро и они смогут себе позволить многое. На одной из подушек однотонная вышивка синего цвета. Любимый цвет «синего чулка»! Покосилась на сестру. А что, похоже!