Чтение онлайн

Он быстро пригнулся, чтобы зачерпнуть пару горстей снега, — и вся работа была прикрыта, а мужчина пошел дальше. Он шел по другой улице, ведущей к аббатству, и резко свернул, когда его уже нельзя было увидеть с площади, зная, что должен, пока не слишком поздно, сообщить соучастнику об изменении плана. Выбор между двумя машинами потребовал от него нескольких минут тяжелых размышлений, ибо у каждой были свои преимущества, но он был уверен, что его окончательный выбор представляет гораздо лучшую мишень, чем избранная предварительно.

Он достиг кованой железной ограды, окружающей аббатство, как раз когда первые ряды процессии масонов исчезали в южном входе аббатства, а остальные растянулись по занесенному снегом кладбищу на южной стороне аббатства. За воротами по-прежнему играл, обозначая шаг, оркестр, но главный волынщик шел в хвосте процессии, с завернутой волынкой под мышкой. Золотой свет факелов отбрасывал длинные, застывшие тени от древних надгробий, легкий снег мерцал на свету и опускался на белокурые волосы мужчины в красивом пальто цвета верблюжьей шерсти, стоявшего у лачуги уборщика возле закрытого сейчас главного входа.

Инспектор Чарльз Нейпир собрался с духом, поплотнее запахнув воротник пальто. Ребурн сначала рассердится, но, Нейпир был уверен, одобрит изменение планов.

Ребурн обернулся на скрип шагов по выпавшему снегу, его глаза расширились от удивления, когда он узнал приближающегося человека.

— Какого черта вы здесь делаете? — прошептал он. — Медальон на месте?

— О, на месте, — сказал Нейпир, дуя на руки в перчатках, чтобы согреть их, — но не в аббатстве. Синклер здесь. Я видел, как он вышел из машины на площади. Маклеод тоже здесь, как я и ожидал, но Синклер лучшая мишень.

Ребурн, казалось, не верил своим ушам.

— Вы хотите сказать, что самовольно изменили цель?

Нейпир не дрогнул, хотя это было трудно перед лицом нарастающего гнева Ребурна.

— Масонов мы можем уничтожить в любое время. А для хорошего удара по Синклеру у нас, боюсь, еще долго не будет случая. Он был бы самым желанным подношением. А без Мастера Охотничья Ложа уберется у нас с дороги на некоторое время — достаточное, чтобы исполнились планы Верховного Мастера.

Казалось, Ребурн охотно придушил бы Нейпира на месте.

— Я очень надеюсь, что мы справимся с этим, мистер Нейпир, — тихо прошипел он сквозь стиснутые зубы. — Если что-то не получится, нам обоим придется встретиться с гневом Верховного Мастера, но я намерен внести полную ясность, кто виноват.

— Если вы сделаете то, что требуется, с этим ожерельем, — Нейпир указал на торк, выглядывающий из-под шарфа Ребурна, — то я потребую награду, причитающуюся за устранение Синклера. Идемте. Надо взять машину, чтобы мы были наготове, когда он соберется уезжать.

В Мелроузском аббатстве последние звуки «Лесных цветов» замерли среди разрушенных стен; снежинки порхали на фоне ослепительного света огней на улице. Процессия масонов уже менее официально поползла из нефа к южному входу и снова по кладбищу, потом из ворот и на этот раз направилась прямо к Меркат-сквер по дороге, выводящей к Дому Масонов.

Адам и женщины снова обогнали их, чтобы занять место получше, срезав часть обратного пути по проулку с молодым констеблем в форме, знакомым Адаму по последнему приезду в Мелроуз. Они вышли из боковой улицы как раз вовремя, чтобы увидеть, как процессия сделала один круг по Меркат-Кросс и направляется к Дому Масонов, хотя Привратник остановился раньше. Потом пары мужчин начали расступаться, образовав проход, по которому прошли Привратник и маршалы с белыми жезлами, пока волынки продолжали играть «Веселого каменщика», а барабаны четко отбивали маршевый ритм. В конце ждали трое старейших среди присутствующих Мастеров — с белыми бакенбардами и в цилиндрах, — самый старший из них опирался на руки двоих помоложе.

Привратник и маршалы отдали салют и пошли обратно по проходу, а масоны по обеим сторонам сняли шляпы и выстроились за ними, так что колонна развернулась сама на себя. Это было замечательное зрелище: при свете факелов, под визг волынок и барабанный бой. Когда Мастера дошли до конца, они прошли под аркой, образованной белыми посохами маршалов, и вошли в дом, а процессия постепенно рассеялась.

— Что ж, Рэндаллу бы понравилось, — сказала Джейн, когда они шли через площадь к поджидающему Маклеоду. — Все было очень мило, хотя, подозреваю, из-за погоды кое-кто не пришел. Тем не менее подобающее воздаяние. Вам понравилось, Ксимена?

— Да, очень, — ответила она. — Я благодарна, что Адам взял меня. Вы и Ноэль поужинаете с нами?

— Спасибо, дорогая, но я собираюсь забрать мужа домой и отключить телефон, — откровенно сказала Джейн. — Сейчас первый за много недель вечер, когда мы предоставлены сами себе, и я намерена использовать это на полную катушку. Адам, даже не думайте свалить на него какой-нибудь новый кризис, или я не буду больше с вами разговаривать!

Адам хмыкнул и обнял Ксимену.

— Обещаю не нарушать вашу плановую ночь супружеского блаженства. А Ноэль знает об этом?

— Думаю, подозревает, — сказала она лукаво.

— Ясно. Тогда вы вряд ли захотите выпить с нами перед отъездом — хотя бы кофе?

— Ну, нет, — категорично сказала Джейн. — У меня в холодильнике ждет бутылка шампанского, и я не хочу, чтобы он заснул на мне. Было очень приятно познакомиться с вами, Ксимена. Надеюсь, еще увидимся.

С этими словами Джейн окликнула мужа и потащила его к черному «БМВ». Маклеод махнул рукой на прощание, увидев, как они идут мимо машин, и пожал плечами, словно говоря, что ситуация ему неподконтрольна, но вид у него был глуповатый, и он не возражал, когда Джейн запихнула его на пассажирское место, а сама села на водительское. Адам тихо смеялся, когда они с Ксименой входили в отель, чтобы найти ресторан.

— Наверное, очень трудно быть женой копа, — сказала она, когда они сели.

— Думаю, они разработали что-нибудь разумно удовлетворительное, — ответил он. — Они женаты почти тридцать лет. О, я вижу, сегодня в меню есть оленина. Искренне рекомендую.

Через час они уплели заслуживающий всяческих похвал ужин, запив его стаканом восхитительно мягкого «Мондави-Каберне», выбранного Ксименой. Когда они вышли к машине, Адам чувствовал приятную сытость. Ксимена села в машину; он стянул полушубок и бросил на заднее сиденье, прежде чем сесть за руль. Меркат-сквер была уже почти пуста, большинство гуляк-масонов после Шествия разъехались по своим делам.