Чтение онлайн

– Большинство моих снов тоже о сексе, – кивнул Джек. – Кстати, ты в порядке?

Томми сощурился:

– Похоже, с моей поясницей дела обстоят хреново. А может, еще и с правой ногой. И извини меня, дружок, но мой сон не о сексе.

– Без сомнений, о нем, – сказал Джек. – Во-первых, самец обезьяны дикий и голый, так? Это сексуально. Потом ты занимаешься любовью с обезьяной-девочкой – секс как таковой, – в результате чего появляются обезьяны-дети с лицами, похожими на ягодицы. А ягодицы, естественно, тоже вещь сексуальная.

Томми, похоже, занервничал:

– Я не занимался любовью с обезьяной-девочкой.

– А как же ты сделал с ней всех этих обезьяньих детей?

– Я их не делал, – сказал Томми. – У нее ужебыли дети-обезьяны. Мне просто пришлось их воспитывать.

– И к тому же есть фрукты, – напомнил ему Джек.

– Если точнее, бананы.

– Стоп, – сказал Джек. – Только не говори мне, что это – несексуально.

Опять начался дождь, мелкая морось. Томми хмуро поглядел на небо, а потом на Джека.

– Могу тебе сказать, что все в принципе не так, – проворчал он, – и говорю тебе, что не нахожу бананы сексуальными ни в малейшей степени. – Он протянул Джеку правую руку. – Ну-ка, теперь помоги мне?

Джек ему помог, и они пошли к дому Хэлли. Томми хромал, поэтому Джек попытался его приобнять, чтобы тому было легче идти. Но Томми сбросил его руку.

– Мне нужна была твоя рука, чтобы встать на ноги, – сказал Томми, – но я не желаю больше никакого физического контакта с тобой. Пойми, ничего личного. Я чувствовал бы то же самое с любым голым парнем.

Тут они дошли до дома и вошли в западное крыло. В гостиной Джек оставил включенной лампу, а в камине тлели углы.

– Должен сказать, я все равно думаю, что твой сон сексуален, – сказал Джек, закрыв дверь. – Но если тебе охота загородиться от собственной души – твое дело. Не хочешь полотенце?

Томми кивнул и, крякнув, сел на кушетку.

Джек пошел в ванную, взял два полотенца из шкафчика и вернулся в гостиную. Он бросил одно полотенце Томми, а вторым стал с силой растираться сам. Ему все еще было холодно, и он надеялся, что растирание поможет.

– Знаешь, – сказал Томми, вытирая лицо полотенцем, – не все в этой жизни связано с сексом. В особенности этот сон.

Джек закончил вытираться, затем схватил нижнее белье и джинсы со стола, где их оставил.

– А с чем же еще он может быть связан? – спросил он.

Томми уставился на него:

– Лишь с тем, что я с детства дико боюсь обезьян.

Джек натянул трусы и джинсы, потом сгреб свои ботинки, носки и трикотажную рубашку и пошел одеваться перед камином. Угли давали немного жара, но хоть что-то.

– Ладно, Томми, – сказал он, натягивая свою рубашку а-ля Альберт Эйнштейн, едущий на невидимом велосипеде, – на самом деле факт, что большинство страхов детства, оставшиеся во взрослой жизни, как правило, имеют сексуальную природу. И надо думать, в особенности те, что связаны с обезьянами.

Томми бросил полотенце на пол.

– У тебя голова полна дерьма. На самом деле факт, что, когда мне было пять или шесть лет, мама взяла меня в зоопарк и обезьяны чертовски меня испугали. Понял?

– Понял, – сказал Джек. Ему было понятно, что Томми хочет сменить тему, но, если Лили и впрямь не придет, Джеку нужно продолжать разговор, чтобы не думать об этом. А если она все же придет,тогда Томми ему солгал и заслуживает того, чтобы его слегка помучили. – И что же они сделали, что так тебя испугало?

Томми закатил глаза:

– Твою мать, откуда я знаю? Мне было пять лет, а они – обезьяны.Им не надо было ничего делать. – Он нахмурился. – Хотя, я помню, две из них бросили в меня свои противные обезьяньи какашки.

Джек поворошил кочергой угли в камине, пытаясь заставить их разгореться. Не помогло.

– Обезьяны частенько так делают, – сказал он. – Как всех приматов, их интересуют телесные функции и выделения. Они чрезвычайно сексуальны, но поскольку у самок есть астральные циклы, самцы вынуждены подолгу терпеть. Поэтому, по крайней мере среди самцов, широко распространены мастурбация и гомосексуализм. – Он посмотрел на Томми искоса. – Ну и с чем же был связан твой кошмар? И почему у тебя такое отвращение к физическому контакту с голыми мужчинами?

Томми опять злобно уставился на Джека, но его лицо быстро смягчилось, и он засмеялся.

– Откуда ты так много знаешь про обезьян? – спросил он.

Джек несколько секунд не отвечал, поскольку озирался в поисках пары поленьев, которые можно было бы подбросить в огонь. Ничего подобного он не нашел, а снаружи все было мокрым. Он думал, что эту ночь проведет с Лили, поэтому, разведя огонь по приезде – лишь затем, чтобы чем-то заняться в ожидании, пока взойдет Луна, – не позаботился, чем будет обогреваться потом.

– На самом деле я не так уж много знаю про обезьян, – сказал Джек, оставив поиск дров. – Но я знаю, что ты не прав, когда говоришь, что не все в жизни связано с сексом. Мои отношения с Лили убедили меня, что секс – самая важная вещь в мире.

– Допускаю, что на время всегда так кажется, – пожал плечами Томми. – Но потом все заканчивается, и ты идешь дальше.

Джек сел перед камином на корточки, пытаясь согреться.

– Именно поэтому секс так ценен, – сказал он. – То, что я вижу Лили только раз в месяц, заставило меня это понять. Заставило меня осознать, что большинство человеческих жизней… – Он остановился, задумавшись, на что же походила его собственная жизнь после потери Натали. Она стала пустынной и безжизненной. – Большинство человеческих жизней, – прибавил он, – похожи на пустыни. А в пустыне, сколько бы воды у тебя ни было, ее никогда не хватает. Поэтому она слишком ценна, чтобы тратить ее впустую.