Чтение онлайн

– Это метафора, верно? – прищурился Томми.

– Верно.

– Ну-ну. В последний раз, когда я счел одно высказывание метафорой, я ошибался, и твой приятель Стив попробовал мне за это дать коленом под зад.

Джек удивился.

– Это на него как-то не похоже, – сказал он. Но тут он вспомнил, что несколько месяцев назад Томми спал с Хэлли. – Если только он не сделал это из ревности.

– Очевидно, – сказал Томми. – А еще потому, что был в жопу пьян. Но поскольку я сам бывал жертвой неразделенной страсти, не могу сказать, что сильно его виню. И все же я свернул бы ему челюсть, если бы он тронул меня хоть пальцем.

– Слава богу, что он этого не сделал.

– Вот и я о том же. – Томми переменил позу. – Черт, джинсы мокрые, и это не очень приятно. По-моему, вода в настоящее время не так уж ценна.

– Она ценна в пустыне, – сказал Джек. – Как и секс в жизни.

– Но не для всех это так, – покачал головой Томми. – Я хочу сказать, можно жить и без этого. Некоторые люди так живут, и, похоже, вполне довольны жизнью. – Он усмехнулся. – Хотя я могу признать, что иногда к ним не принадлежу. Я могу потеряться на момент в этой твоей пустыне, но рассчитываю, что в скором времени в оазисе найдется купающаяся голышом девочка.

Джек удивился, что Томми с таким увлечением подхватил его метафору, но не дал волю своему удивлению. Вместо этого он сказал:

– Только убедись вначале, что она не из тех, кто тебя бросит, когда ты попадешь в песчаную бурю.

Томми, похоже, ужаснулся:

– Эй, я не из тех, кто женится.

Джек опять встал. Колени затекли, а угли в камине все равно почти потухли. Джеку надо было привыкать к холоду.

– Я знаю, что ты не из тех, – сказал он. – В конце концов, для тебя брак – рабство у обезьяны-девочки и ее выводка. Но ты вдумайся: вы с Хэлли больше не пара, но разве тебя не радует, что она все равно остается другом в пустыне?

Томми, скорчив гримасу, поднялся с кушетки.

– Беседа приняла чертовски личный характер, – сказал он. – Кроме того, дождь, кажется, прекратился, так что пойду-ка я пешком назад к себе. Если я не сниму в ближайшее время эти джинсы, они натрут мне задний проход, что приведет меня в не лучшее состояние духа.

Он, хромая, сделал к двери несколько шагов, затем остановился и посмотрел на Джека взглядом «не морочь мне голову».

– Тебе тут нормально? Ничего не нужно?

Джек посмотрел на него таким же взглядом:

– Нужно. Мне нужно знать, правду ли ты мне сказал о Лили.

– Насколько я в курсе, да, – сказал Томми, не моргнув глазом.

Джек ему поверил и пожалел, что не может не поверить.

– А в следующем месяце? – спросил он. – Она придет?

Томми развел руками:

– Не имею ни малейшего понятия.

Джек посмотрел на лоскутный ковер, где они лежали с Лили вдвоем. Одежда нестерпимо его раздражала. Он не привык надевать на себя что-то в Полнолуние, но сейчас он слишком замерз, чтобы опять раздеться. Он чувствовал себя как шестилетний мальчик. Ему хотелось плакать.

– Я бы хотел иметь возможность помочь тебе чем-то еще, – сказал Томми, стоя в дверях. – Но могу предложить только практическую помощь. Например, в большой спальне в восточном крыле есть электрический обогреватель. Думаю, он работает, но наверняка не знаю. Я бывал здесь лишь в теплую погоду.

– Хорошо. Спасибо.

Томми открыл дверь и вышел.

– Пожалуйста. И я надеюсь, ты не сочтешь это за оскорбление, но я должен сказать тебе свое мнение – ты самый помешанный на пизде человек, какого я когда-либо видел.

Джек не был уверен, но ему показалось, что в голосе Томми прозвучала зависть.

Затем Томми закрыл дверь, и Джек остался один. Он повернулся и, еле волоча ноги, добрался до кухни. Ему пришло в голову, что, если он съест сэндвич, который привез с собой из Остина, это его подкрепит и поможет убить время. Но он смог лишь куснуть его три раза и положил сэндвич в холодильник.

Он вернулся в гостиную, взял со стола свою дорожную сумку и вышел на улицу.

Ночь была темной и холодной. Дождя не было, но опять набежали густые облака. Луну за ними вообще не видать. Джек посмотрел на просвет как раз в том месте, где она должна быть, но ее там не оказалось. Словно весь мир стал склепом и за его пределами не было ничего.

Джек задрожал. Прямо как той ночью, когда умерла Натали. Тогда тоже шел дождь. Она работала допоздна – работала допоздна в День святого Валентина, когда они собирались пойти куда-нибудь ужинать, – но так и не доехала до дома. И пока он ждал ее, смотря телевизор, его охватили холод и дрожь. Он обернулся в шерстяной плед ржавого цвета, который она связала еще до свадьбы, но это не помогло. Он сидел, прижав колени к груди и целиком замотавшись в плед, и не понимал, почему ему так холодно, пока не зазвонил телефон и безликий голос не сказал ему, что произошел несчастный случай.

За следующие недели он уладил все дела с полицией, с похоронной службой, со страховой компанией, слабо осознавая, что его друзья пытались ему помогать. А потом он оставил работу, продал их с Натали дом и переехал в крошечную квартирку в Гайд-парке, где стал ждать смерти.

Но потом, в первое Полнолуние после Хэллоуина, он встретил Лили в бакалейном магазине на Авеню Б. Так что он прекратил ждать смерти… и начал вместо этого ждать Лили.

С тех пор каждое Полнолуние она приходила к нему.

За исключением нынешней ночи.

Сегодня вечером ему было холодно и одиноко. Он заблудился в пустыне без воды. И он боялся.

Но боялся он не только за себя. Он боялся и за Лили. В прошлом месяце он понял, что она напугана и что-то не так – но тогда он позволил ей отвлечь его. Потому что сам так хотел.

Они смеялись, занимались любовью и летали над Холмами. И Джек был уверен, что огоньки сверху и снизу им подмигивают.

Теперь он сомневался, что когда-нибудь такой полет повторится.