Чтение онлайн

— О чём ты?

— Я никогда не смогу попросить жену приготовить мне поесть или помассировать плечи после долгого дня. Это она будет мной командовать. И запросто сама может велеть мне принести ей еды!

Кэлам широко ухмыльнулся.

— Откуда тебе знать? Делать прогнозы ещё слишком рано.

Рин поддался вперед к старшему брату.

— А карадонец? Я должен смирно присесть в сторонке и позволить этой твари прикоснуться к моей жене? Сделать ей ребёнка?

Улыбка Кэлама увяла.

— Ради прочного мира? Возможно, у тебя нет выбора.

— Ты допустил бы такое, если бы речь шла о твоей жене?

Кэлам не ответил, да и не смог бы. Они с Бэккой нашли ту любовь, о которой не раз спрашивала Жульетт, и это чувство не добавило в их жизнь простоты. Они часто спорили, ни от кого не скрывая эмоций, а потом мирились, целовались и просили прощения. Бэкка всегда непомерно беспокоилась, когда всходила полная луна, и муж отправлялся в холмы, а потом плакала, когда он возвращался, потому что скучала и волновалась о его безопасности. Да и Кэлам поступал не лучше своей чересчур эмоциональной жены.

Отношения в семье Энсгара представлялись Рину более упорядоченными. Брат и его жена, Дона, очень нравились друг другу, растили детей, были друзьями, партнёрами и любовниками, но даже их брак не полностью миновали сложные эмоции.

Кэлам никогда не позволил бы карадонцу или любому другому мужчине прикоснуться к его Бэккке. Невзирая на любые выгоды для Энвина. Энсгар, пусть неохотно, но во имя мира разрешил бы жене поделиться своим телом с другим.

Однако Рин отказывался признавать любовь к Жульетт. Он просто считал её своей. Чувства только усложняли жизнь.

— Нет нужды волноваться об этом сейчас. Возможно, день, о котором говорит легенда, придёт через много-много лет, — благоразумно предположил Кэлам.

— После моей смерти, — ответил Рин.

— Не обязательно...

— После моей смерти, — повторил Рин. Он посмотрел брату в глаза. — Мне плевать, даже если это означает бесконечную войну с карадонцами. Пока я жив, ни одни другой мужчина к Жульетт не притронется.

Кэлам уверенно похлопал Рина по плечу.

— Ты её любишь.

Рин не согласился, но и не опроверг утверждение брата.

— Мне жаль, — ещё раз хлопнув Рина по плечу, Кэлам вышел из-за стола.

Любовь? Нет, не может быть. Им владело обычное чувство собственника, вполне естественное по отношению к своей женщине. И оно пройдёт. Со временем.

Проскользнуть мимо охранников, которые не только необычайно хорошо видели, но ещё и чуяли добычу на весьма отдалённом расстоянии, оказалось невозможно.

Жульетт хотела увидеть Рина и найти отца. Но вместо того, чтобы заняться осуществлением столь простых желаний, коротала время в роскошных комнатах, где ей предоставили больше самоотверженных слуг, чем она когда-либо сможет использовать. При обеих попытках улизнуть из дворца, её тут же обступали трое вооружённых копьями, одетых в униформу солдата. Они хотели как лучше, но всё же... сильно раздражали.

Королева уже приступила к планированию коронации Жульетт и собственных похорон. Похоже, как только её место займёт новая правительница, Этэйна просто ляжет и умрёт. Она выполнила свой долг перед Энвином, во всяком случае, в нынешней жизни. Супруг давно ждал с ней встречи, и только королевские обязанности удерживали старую женщину на белом свете. Жульетт нелегко было воспринять новость про двух людей, рождённых друг для друга и уносивших свою связь в следующую жизнь, и что слова «навсегда вместе», оказывается, не просто слова, а реальность.

Если это правда, то они с Рином связаны навечно. Это открытие пугало не меньше, чем мысль о любовнике-оборотне. Но когда он прикасался к ней, Жульетт забывала, кто она такая и как собиралась провести жизнь, а вечность вместе начинала казаться прекрасной идеей.

Рин считал любовь ненужным и чересчур сентиментальным чувством, но Жульетт знала, что если смирится с идеей предопределённого союза, то влюбится в Рина и тем самым приговорит к ранней смерти. Но вдруг если она сможет держаться на расстоянии и сосредоточится на других вещах, то не угодит в эту ловушку.

Жульетт сидела в спальне перед зеркалом, обрамлённым витиеватой рамой, и в благословенном одиночестве изучала своё отражение. Казалось, она смотрит на незнакомку. Причём удивительные золотые бороздки в карих глазах были не единственным изменением в её внешности. От жара пробудившейся энвинской крови щеки порозовели, волосы теперь всегда оставались распущенными, словно ходить с заплетёнными стало для неё невыносимо.

Ей представили на выбор несколько прекрасных платьев из голубого шелка. Горничные уже успели расписать, как великолепно Жульетт будет смотреться в изысканных золотых нарядах, которые начнёт носить, став королевой.

Жульетт всё ещё не желала занимать трон, однако временно смирилась с неизбежной, по общему утверждению, судьбой. Как она может уйти, если её отказ от своего предназначения принесёт войну в это мирное место?

Может, ей действительно суждено быть королевой, просто недолго? И не придётся оставаться здесь и править? Как только старая королева присоединится к своему мужу в следующей жизни, Жульетт придумает мирный и законный способ усадить на трон одного из сыновей Этэйны. Среди одиннадцати мужчин непременно найдётся хоть один приемлемый король.

До следующего полнолуния оставалось два дня, и Жульетт чувствовала, как энвинская кровь набирает в ней силу. Что она ощутит, когда даст клятву и полностью превратится в энвинку? Каково будет обернуться волчицей? Хотя когти не снились ей уже больше недели, они по-прежнему её пугали.

Жульетт знала, что преображение пройдёт болезненно. Да и как иначе? Возможно, именно эту боль она ощущала во сне. Но несмотря на страх перед предстоящими изменениями, давно дремавшая в ней энвинка жаждала их. Хотела смело побежать по горам при свете полной луны, пробудить спавшего внутри зверя, найти и выпустить на свободу дикость, слишком долго таившуюся под личиной кроткой девушки. Жульетт больше не ощущала в себе кротости.