Чтение онлайн

— Может, тогда ты отправишь кого-нибудь другого? Я хочу, чтобы ты был здесь, когда я... — когда она взойдёт на трон и превратится в волчицу.

Рин резко поклонился.

— Как прикажете, госпожа Жульетт.

Ей больше нравилось, когда он назвал её женой или видарой.

Жульетт не виновата, что родилась королевой, твердил себе Рин, шагая по площади в поисках человека, которому собирался поручить привести в Город Кея Деверина из клана Энсикин. Она хотела трона не больше, чем он желал быть супругом королевы — лишённым мужественности, бесправным и вечно находящимся на побегушках у женщины.

Городом и Энвином управляли женщины, но в семьях дела обстояли иначе. Там главенствовали мужья. Они занимались ремёслами и строили дома, а женщины откликались на зов мужчины, который заявил на неё права, как на свою пару. Именно такой Рин всегда представлял свою жизнь, видел себя главой собственного дома и семьи, а не слугой. Жульетт не виновата, что столь простое желание никогда не исполнится.

Человек, которого он разыскивал, всегда слонялся где-то здесь. Брику едва стукнуло двадцать, и он ещё не отправился на поиски своей пары. Парень обладал авантюрным складом характера, и вместо того, чтобы освоить какое-нибудь ремесло или поступить на службу во дворец, нанимался на самые разнообразные работы. Брик отыщет Кея, если только тот не ушёл от Города слишком далеко.

Рин подумал, что ему самому тоже ничто не мешает иногда покидать Город. Когда закончатся силы терпеть жизнь во дворце, отчитываться перед женой и служить её аксессуаром, он может надеть свой килт и на некоторое время уйти странствовать. Это не так уж сильно отличалось бы от вылазок в холмы на охоту.

Королева не будет ожидать исполнения приказа, если подданный её не услышит.

Возможно, он даже последует примеру Кея и где-нибудь в низинах заявит права на других женщин, пусть даже у энвинцев такое поведение было не принято и казалось Рину неправильным. Однако если он сочтёт жизнь в качестве супруга королевы нестерпимой, то, наверное, ему придётся отречься от обычаев Энвина.

Мысли снова и снова возвращались к легенде, предсказывавшей, что рыжеволосая королева возьмёт в любовники карадонца. Сколько бы ни пытался, Рин не мог выбросить из головы ненавистное пророчество. Разве хоть один мужчина допустит такое? Даже ради мира? Неужели обладающий чувством собственного достоинства энвинец смог бы отступить и позволить врагу или любому другому мужчине получить удовольствие в теле собственной жены? Нет, не жены. Своей пары, своей женщины и королевы. Но не жены.

Неподалёку от оживлённого рынка Рин наконец нашёл Брика, играющего в кивабол с друзьями... большинство из которых были моложе него. Когда Рин окликнул приятеля, тот пнул маленький мягкий мяч и вприпрыжку подбежал к Рину.

— Слышал, ты вернулся под руку с рыжей королевой, — непочтительно заметил юноша.

Рин был не в настроении шутить.

— У неё есть для тебя задание.

Глаза Брика расширились.

— Для меня?

— Ты знаешь Кея Деверина из клана Энсикин?

— Да.

— Госпожа Жульетт желает с ним встретиться.

Даже Брик понимал, что не стоит задавать вопросы. Никто не просил у королевы объяснений. Все только повиновались.

— Я выезжаю немедленно.

— Госпожа Жульетт благодарит тебя за службу и молчание.

Брик кивнул, понимая, что миссию необходимо держать в тайне. Потом лукаво улыбнулся.

— Ну и какая она, наша новая королева?

— Красивая, — ответил Рин. — Сильная. Добрая. В ней есть все, что любой мужчина желает найти в женщине.

— Ты будешь жить во дворце? Тебе правда выделили огромные, роскошные комнаты?

Рин ушёл, ничего не ответив. Конечно, он мог и должен был остаться во дворце рядом с Жульетт. Там он жил бы как её супруг и любовник, человек, который спешил к ней в постель по первому зову и уходил, когда она с ним заканчивала.

Если он не сумеет вынести столь унизительную роль, то порвёт с традициями Энвина и станет бродягой, как отец Жульетт.

Поскольку императрица теперь проводила ночи в постели императора, она велела своей ведьме спать в её старой кровати, по крайней мере, пока. Привыкшей к простоте Айседоре комната показалась слишком роскошной, а матрац слишком мягким и удобным.

Но Айседора решила не противиться пожеланиям Лианы, во всяком случае, некоторое время. Ведь теперь она отвечала за здоровье и благополучие императрицы, а ещё нуждалась в какой-то цели и новых обязательствах. Повседневная работа по защите могла восстановить то, что отняло разрушение. Вдруг со временем её силы вернутся.

Однажды она воссоединится с Софи и Жульетт и навсегда покинет проклятый императорский дворец, но до тех пор совсем неплохо чем-то отвлечься от необходимости выжить.

Айседора наложила на императрицу и будущего наследника простые охранительные чары и принялась каждое утро готовить укрепляющую здоровье микстуру. Лиана поначалу протестовала из-за боязни зелий, и имела на то все основания, но Айседора в точности объяснила из чего состоит микстура. Там не было магии, только необходимые для крови травы. Чтобы развеять страхи беременной женщины, Айседора каждый раз выпивала порцию лекарства вместе с ней. Зелье не причиняло вреда, и несмотря на горький вкус, приносило матери и ребёнку только пользу.

Айседоре давно уже следовало заснуть, но из головы не шли непрошенные мысли про пострадавших из-за неё людей из маленькой деревушки, про неясную судьбу Жульетт и неизвестное местонахождение Софи... столько всего мешало спать. Когда-то ей прекрасно удавалось контролировать свою жизнь, а теперь ничто не складывалось как задумано. Ничто.

Она вскочила с кровати и устремилась к окну, не в силах избавиться от роящихся мыслей. В последнее время так проходила каждая ночь. Толстый ковёр уберегал босые ноги от столичного зимнего холода, пробирающего до самых костей. Айседора одёрнула занавески и подняла взгляд к ясному чёрному небу, усыпанному сверкающими звёздами. Она уже загадывала на каждую из тех звёзд. После всего случившегося, у неё накопилось много желаний. Свобода, безопасность, весточки от сестёр.

Но как обычно, сегодня Айседора попросила то, чего больше всего желало сердце: Вила. Зашептала заклинание, которое, пусть не всегда, но иногда возвращало его к ней. Повторяя слова во второй раз, она смяла в кулаке занавеску. Потом прошептала их снова. По холодной щеке скатилась слеза.

— Это пора прекратить.

При звуке знакомого глубокого голоса Айседора обернулась и увидела мужа, сидящего на краю кровати. Таким настоящим и реальным он не выглядел со дня смерти.

— Но не ждёшь ведь ты в самом деле, что я перестану тебя звать.