Чтение онлайн

Атташе медлил, видимо, желая узнать о происшедшем побольше.

– Ты что, не понял? Оставь нас!

В конце концов, Гарольд решил, что ему лучше подчиниться, и покорно удалился.

Смочив в кувшине с водой, стоявшем в углу, первый попавшийся ему на глаза кусок материи, посол подошел к Эсме.

– Что ты хочешь делать? – удивилась она.

– Посмотри, ты же вся в крови!

– О, Йен, не надо! Дай мне эту тряпку – я справлюсь сама…

– А спину кто тебе потрет?

Несмотря на протесты Эсме, Йен повернул ее лицом к стене и стал стаскивать с нее полотенце.

– Я прошу, не надо! – Пальцы ее вцепились в полотенце.

– Брось, детка, – Йен усмехнулся, – я уже лицезрел тебя сегодня голой и при этом, кажется, вел себя прилично! К тому же, во-первых, я увижу лишь твою спину, а во-вторых, в моем состоянии я не смогу причинить тебе вреда, даже если бы и захотел…

Эсме ничего не оставалось, как только покориться. В конце концов, лучше уж позволить послу снова увидеть тебя голой, чем быть перепачканной в крови этого мерзавца Хенли.

Бережно дотрагиваясь до ее кожи, Йен начал вытирать влажной тряпкой спину Эсме. Прикосновения его пальцев были удивительно нежными, и от них у Эсме перехватывало дыхание.

Протерев плечи и спину девушки, Йен повернул ее лицом к себе и продолжал вытирать ее даже в тех местах, куда она отлично могла бы дотянуться сама, однако Эсме не сопротивлялась: глядя в глаза Йена, она не видела в них ничего, кроме нежности. В этот момент она забыла все – и то, что ей пришлось перетерпеть от Хенли, и свое чувство вины перед Йеной, и все нервное напряжение последних дней… Эсме хотелось, чтобы этот момент длился вечно и она могла вечно наслаждаться прикосновениями его рук – сильных и одновременно удивительно нежных.

Йен смотрел на Эсме, и она казалась ему такой хрупкой, такой беззащитной… Он посмотрел на руку, придерживавшую полотенце на груди, и этот жест его очень тронул. Тем не менее в следующий момент рука Йена деликатно, но настойчиво потянулась к полотенцу….

Он уже видел Эсме нагой, но, разумеется, ни во время борьбы с Хенли, ни тогда, когда он утешал ее, у него не было времени, чтобы любоваться ею. Теперь же он мог позволить себе полную свободу. О, сколь прекрасным предстало перед ним это бронзовое юное тело, эти молочно-белые груди, высоко вздымавшиеся при каждом вдохе…

Заметив на плече Эсме небольшое красное пятно, которое он пропустил, Йен поспешил стереть его. Да, он хотел эту девушку так, как никого прежде, но мог ли он позволить себе овладеть ею сейчас, сразу же после того, как она едва не стала жертвой отвратительного похотливого чудовища?

Отвернувшись, Йен бросил пропитавшуюся кровью тряпку в кувшин и направился к выходу из каюты.

– Спасибо тебе! – устало прошептала Эсме как раз в тот момент, когда рука Йена коснулась двери.

– Отдыхай спокойно, девочка, и ничего не бойся! – только и смог проговорить он перед тем, как выйти из каюты. За последние несколько часов ему пришлось многое пережить, и при этом ничто так не бесило его, как собственная неудовлетворенная страсть.

Выдержав паузу, Йен обвел взглядом членов команды, собравшихся за столом.

– Итак, джентльмены, – уточнил он, – полагаю, можно считать, что мы договорились – никто из вас не станет передавать кому-либо сведения о том, что мисс Монтроуз плыла с нами на пароходе…

Его слова были встречены настороженным молчанием. Гарольд оказался единственным, кто сразу же согласно кивнул, остальные, напротив, пребывали в задумчивости.

– Прежде всего, я хотел бы услышать ответ от вас, ваше преподобие, – обратился посол к проповеднику. – Надеюсь, вы не останетесь безучастным к судьбе бедняжки? Для тоги чтобы найти работу в Чингмэе, ей, разумеется, нужна хорошая репутация… Сами понимаете, что о ней подумают, если узнают, что девушка ехала на пароходе одна в компании шестерых мужчин!

– Разумеется, – живо откликнулся священник, – я помогу ей – если только смогу помочь. И я никому не скажу, что она плыла с нами, но если кто-нибудь спросит меня об этом напрямую, мой сан – простите, сэр! – не позволит мне солгать. Надеюсь, вы поймете меня правильно, ваше сиятельство!

– Вы, безусловно, правы, ваше преподобие… – нетерпеливо перебил его Йен. – Но сами посудите, кто вас спросит, если никому, кроме нас, неизвестно, что Эсме плыла с нами? Поклянитесь, что по своей инициативе вы никому об этом не расскажете, и этого будет вполне достаточно.

– Считайте, что уже поклялся! – Отец Тэйлор кивнул.

– Благодарю вас, ваше преподобие. Годфри, а как насчет тебя?

– Когда речь идет о репутации, – судя по выражению лица, атташе, как всегда, воспринимал все происходящее как игру, – я, как джентльмен…

Йен кинул на него сердитый взгляд, словно говоря: «На этот раз я не шучу, приятель!»

– Ладно-ладно, согласен, а как нам быть с Хенли? Как объяснить его смерть, не упоминая мисс Монтроуз?

Йен прекрасно понимал: Годфри прежде всего бесит то, что какая-то девчонка несколько недель водила его за нос, выдавая себя за парня-сиамца. Но законность вопроса он все же не мог отрицать.

– Стойте, почему, мы вообще должны упоминать о Хенли? – неожиданно вмешался Гарольд. – Скорее всего, кроме нас, никто и не знает, что он плывет с нами! К тому же я сомневаюсь, что во всем мире найдется хотя бы один человек, которого стала бы сильно заботить судьба этого болвана.

Во время произнесения этой краткой речи Йен заметил, что преподобный Тэйлор нахмурился. Очевидно, старик, помня о своей роли проповедника, начнет сейчас говорить, что покойный, хотя и был большим грешником, тоже дитя Божье и все такое… Чтобы в корне пресечь эти никому не нужные разглагольствования, Йен, не дав священнику раскрыть рот, энергично произнес:

– Полагаю, эпизод с Хенли все-таки лучше не замалчивать, как бы нам этого ни хотелось. Представьте себе, что сначала мы промолчим, а потом мисс Монтроуз или кто-нибудь из вас невзначай проболтается, а может, сомнительный эпизод «всплывет» еще каким-нибудь образом. Реакция понятна: все сразу подумают: «А что, собственно, они хотели скрыть? Не иначе, здесь что-то нечисто!» Я же, если сразу сознаюсь, что прикончил негодяя, пытавшегося отомстить мне и первым напавшего на меня, абсолютно ничем не рискую. О том, что здесь замешана еще и мисс Монтроуз, мне нет нужды упоминать. Итак, Годфри?