Львиный престол
Шрифт:
— Ты меня покупаешь? — напрямик спросил я. — Цель-то несколько… аморфная. Какое-то всеобщее благополучие…
«Это шанс! — с быстротой молнии проскочила мысль в моей голове. — Если я откажусь — либо медленная смерть в Железной башне, либо быстрая. На месте. От его меча. Соглашаюсь! Митра, ответить, во что мы влипли? И все-таки — кто он ?»
После недолгой паузы я поднял кубок и нарочито торжественным голосом провозгласил:
— Да здравствует король Тицо Первый!
— Ну зачем же так, — застенчиво усмехнулся он. — Править будет Конан из Киммерии. А думать будут немногие избранные. И первейший из них — Тицо.
— А кто эти «немногие»?
— Найдем, — отмахнулся самозванец. — Они ведь все здесь, в столице? Во имя Митры, не делай непонимающе лицо! Я знаю, что Конан и остальные неподалеку. Хотя об этом мы поговорим завтра утром. И не здесь, а во дворце. Сейчас я прикажу, чтобы твои вещи отнесли в библиотеку по подземному ходу. Извини, Хальк, но ближайшие десять седмиц ты будешь постоянно находиться в королевском замке. Я пока еще не слишком тебе доверяю. Поднимайся. Меня, в конце концов, Эвисанда ждет, а уже за полночь!
И ухмыльнулся хитро. Совсем как Конан.
Глава пятая
МОРАДДИН, ПЕРВЫЙ РАССКАЗ
Тарантия, столица Аквилонии.
11 день первой зимней луны 1288г., утро и далее.
«…Аквилония и в особенности столица государства, Тарантия, были охвачены предвоенной лихорадкой. „Золото Офира“, „неисчерпаемые рудники Ианты“ — этими словами бредили все, начиная от последнего нищего на улице до вельмож в королевском дворце. Выход на золотые копи Офира, богатейшей страны Закатного материка, и в действительности предоставлял захватчику почти неограниченные возможности. Кроме того, Офир был ключом к странам Восхода, к сети торговых дорог, опутывающих все государства, и к перевалам Кофийских гор, за которыми лежал воинственный и неприступный Коф, управляемый одним самых хитрых и расчетливых людей нашего времени — королем Страбонусом. Владеющий Офиром мог бы предъявлять серьезные и обоснованные претензии на владение миром или, по крайней мере, странами, лежащими к закату от Кезанкийского хребта.
В этом случае надо отдать должное существу, захватившему трон — оно вело достаточно умную и жесткую политику, выгодно отличаясь от подобных ему самозванцев, стремившихся только удовлетворить свое ненасытное честолюбие и наполнить за счет покоренного государства кажущийся бездонным кошелек. Но это существо было и жестоко — подданные являлись для него лишь бессловесными фигурками на доске, которые оно было вольно передвигать по собственному усмотрению…»
Из «Синей или Незаконной Хроники» Аквилонского королевства
Hеожиданный возглас заставил меня подпрыгнуть:
— Его забрали!
Эйвинд, едва не своротив дверь с петель, ворвался в нашу комнату. Случилось это уже после заката, когда Конан и Веллан улеглись спать, а мы с Тотлантом все еще сидели за столом, лениво потягивая шемское вино, и болтали, что называется, «ни о чем». Волшебник пытался научить меня простеньким охранным заклинаниям, защищающим от нечистой силы, а я старательно внимал. В жизни все пригодится.
Отправиться на отдых нам мешало только одно: Конан строжайше приказал дождаться возвращения Халька и Эйвинда из города. Вот и дождались…
— Куда забрали? — я, схватив асира за руку, посадил его на скамью и приложил палец к губам: не кричи, мол. Если разбудим Конана — обязательно начнется неразбериха.
— Военные! — выдохнул Эйвинд. — Мы сначала подошли к каким-то дядькам, которые хотели уговорить меня поступить на службу в войско…
— Вербовщики, — кивнул я. — Что произошло дальше?
— А потом приехал господин в черно-серебряной форме. Черный Дракон. Он узнал Халька и сказал, что должен отвести его в Железную башню. Приказ короля.
— Когда-нибудь я превращу Конана в крысу, — горько вздохнул Тотлант. — Разве можно сажать близких друзей в тюрьму?
Шутка была неуместной. Даже Эйвинд глянул на волшебника неодобрительно.
Мой ум начал работать с обычной четкостью и быстротой. Итак, Хальк узнан, задержан гвардией, препровожден в городскую темницу и теперь… Какие отсюда выводы? Несомненно, он не разболтает о том, где находимся мы с Конаном, однако по опыту службы в Вертрауэне я знаю, что методы допросов бывают очень разными. С другой стороны, допрашивать Халька начнут не раньше утра, и он наверняка некоторое время посопротивляется. Следовательно, до завтрашнего полудня время у нас есть. На что можно потратить промежуток от заката до рассвета? Верно — придумать план спасения Халька. Пожалуй, этим я и займусь. Вместе с Тотлантом.
— Эйвинд, — я положил ладонь на крепкое плечо асира. — Сначала поешь, выпей немножко пива, а затем расскажи все, что ты помнишь. Хорошо?
Эйвинд согласился.
Когда, ко второму полуночному колоколу, деревенский парень закончил свое сбивчивое и взволнованное повествование, мы с Тотлантом отправили его спать и сказали, чтобы он ни о чем не беспокоился. Стигийский колдун, выслушав мои соображения, начал излагать собственные мысли и к шестому колоколу мы выработали очень опасный для всех нас план спасения Халька. Единственно, почему я был уверен, что эта авантюра может удастся, так это потому, что знал — невероятная наглость и смелость иногда могут принести наилучшие результаты.
Мы легли поспать, зная, что Конан, не избывший привычку вставать с рассветом, разбудит нас вовремя. Главное — заставить его позавтракать и только потом объяснить, что произошло.
Казалось, что я закрыл глаза всего мгновение назад. И вот уже рука киммерийца треплет меня за плечо, а знакомый низковатый голос произносит:
— Мораддин, хватит дрыхнуть! Поднимайся! Слушай, а Хальк лег спать в комнате для гостей, что ли? Или уже удрал с утра за очередными новостями?
Конан неистовствовал. Он бегал по комнате, орал на меня, на Эйвинда (асир, и без того почитающий короля Аквилонии за полубога, тихонько сидел в уголке и смотрел на варвара недоумевающе-виноватым взглядом), разочек прикрикнул на Веллана, отчего оборотень мигом обиделся, и в финале своей проникновенной, но донельзя неприличной речи запустил пустым глиняным кувшином в стену. Как раз эта стена отделяла три наших комнаты от покоев «вечного ваганта» Робера Ди Монтобье. И, разумеется, последний не замедлил появиться.
— Вы чего с утра буйствуете? — Робер, даже не постучавшись, просунул взлохмаченную голову в дверь. — Вещами бросаетесь, горлопаните… Я же просил Халька, чтобы вы вели себя потише, если уж скрываетесь от властей!
— Это еще кто? — рявкнул Конан. — Пошел вон!
— Тихо, тихо, — я поднялся и отстранил киммерийца, уже готового броситься на месьора Робера с кулаками. Хальк вчера вечером познакомил меня с одним из негласных вождей студенческой братии, и я понял, что Робер Ди Монтобье может быть нам очень полезен. Поэтому лучше бы его не обижать. — Конан, этого человека зовут господином Робером…