Чтение онлайн

— Еще нет семи часов, — указала Эви, но при этом улыбнулась.

— Я хотел убедиться, что ты не струсила.

— Нет еще. Дай мне пару часов.

Несмотря на поддразнивание, Роберт был уверен, что она его не подведет. Эви могла нервничать, даже слегка сопротивляться, но она согласилась и сдержит свое слово. Недостаток энтузиазма перед встречей с ним мог бы показаться оскорбительным, если бы Роберт не знал, насколько сильно она физически откликается на него. Каковы бы ни были причины, по которым Эви остерегалась его, ее тело не обращало на них внимания.

Она лениво болтала ногами, глядя на водовороты вокруг своих лодыжек. Подумав минуту, разумно ли поднимать вопрос, так сильно ее беспокоящий, она все же решила спросить.

— Роберт, позволял ли ты когда-нибудь кому-либо по-настоящему приблизиться к тебе? Существует ли хоть кто-нибудь, кто действительно тебя знает?

Всего лишь долю секунды она ощущала его молчание, а затем он легко ответил:

— Я пытаюсь приблизиться к тебе с того момента, как впервые увидел.

Эви повернула голову и обнаружила, что Роберт смотрит на нее, а его сверкающие зеленые глаза холодны и непроницаемы.

— Это была хорошая уловка, но как раз сейчас ты продемонстрировал, что я имела в виду.

— Я продемонстрировал? Что именно? — проворчал он снисходительно, наклоняясь вперед и прижимаясь губами к ее обнаженному плечу.

Она не позволила, чтобы короткая жгучая ласка отвлекла ее.

— То, как ты уклоняешься от личных вопросов, не отвечая на них. Как удерживаешь всех и каждого на расстоянии вытянутой руки. Как наблюдаешь и манипулируешь, и никогда не выдаешь своих истинных мыслей и чувств.

Роберт выглядел удивленным.

— Ты упрекаешь меня в том, что меня трудно понять, в то время как сама ты открыта не более чем Сфинкс?

— У нас обоих есть свои средства защиты, — с готовностью признала Эви.

— Допустим, я переадресую тебе твой же вопрос? — Роберт пристально посмотрел на нее. — Позволяла ли ты когда-нибудь кому-либо приблизиться к тебе и узнать тебя по-настоящему?

Ее пронзила внезапная острая боль.

— Конечно. Моей семье… и Мэтту.

После этого Эви погрузилась в молчание, и Роберт увидел печаль, пробежавшую по ее лицу, подобно облаку, заслоняющему солнце. Снова Мэтт! Что такого особенного было в восемнадцатилетнем парне, что двенадцать лет спустя одно упоминание его имени заставляет ее огорчаться? Роберту не нравилось то, что он чувствовал: неистовую ревность и обиду на мертвого мальчика. Но, по крайней мере, воспоминания о Мэтте отвлекли Эви от неудобных расспросов.

Теперь она казалась довольной тем, что сидит в тишине, болтая в воде ногами и наблюдая за изменениями узоров солнечного света по мере того, как светило ниже опускается по небу. Внезапно поглощенный своими собственными мыслями, Роберт оставил ее наедине с ее размышлениями.

Его встревожила ее проницательность. К несчастью, она была совершенно права. Он всегда чувствовал необходимость скрывать большую часть самого себя. Личность, которую он демонстрировал миру — этакий состоятельный изысканный бизнесмен, — не была поддельной. Просто она представляла малую часть целого, ту часть, которую он выбрал, чтобы выставлять напоказ. Получалось очень неплохо, идеально для заключения сделок, ухаживаний и соблазнения женщин, которых он хотел. И это открывало ему доступ в те части света, где его бизнес был не вполне таким, каким выглядел.

Никто из его ближайших партнеров не подозревал, что он не только холодный сдержанный руководитель. Они не знали о его склонности к приключениям или о том, как он наслаждался опасностью. Не знали о чрезвычайно рискованных услугах, которые он из чистого патриотизма оказывал различным правительственным учреждениям и ведомствам. Обо всех непрекращающихся специальных тренировках, которым подвергал себя, чтобы оставаться в форме, о его отточенных навыках. Не знали и о его взрывном темпераменте, поскольку он жестко держал себя в руках. Но Роберт хорошо знал себя, знал свои смертоносные способности. Всегда казалось, что лучше скрывать незаурядные стороны своей личности, никогда не давать воли той воистину разрушительной силе, которая жила в нем. Если это означало, что никто никогда по-настоящему не знал его, то Роберта это устраивало. Это обеспечивало определенную безопасность.

Ни одна женщина никогда не проникала в кипящую глубину его чувств, не заставляла его терять контроль над собой. Он никогда не хотел полюбить женщину в истинном, романтическом значении этого слова, оказаться открытым и незащищенным перед ней. Роберт планировал, что когда-нибудь женится, и его жена будет чрезвычайно счастлива. Он станет всячески заботиться о ней и проявлять уважение, доставлять удовольствие в постели и баловать за ее пределами. И жена никогда не захочет чего-то большего. Он будет нежным, любящим мужем и отцом, и ей не доведется узнать, что в действительности она ничуть не затронула его, что его сердце уцелело в своей защитной скорлупе.

Маделин, конечно, знала о существовавших в нем яростно охраняемых глубинах, но не пыталась их исследовать. Она знала, что он любит ее, и этого ей хватало. Его сестра была пугающе самостоятельной личностью, за ленивыми манерами скрывалась почти устрашающая решительность, как, к своему великому удивлению, обнаружил ее муж.

Но как смогла Эви за столь короткое знакомство так ясно разглядеть то, что другим вообще не удавалось увидеть? Из-за этого он почувствовал себя обнаженным, и, черт возьми, это Роберту совсем не понравилось. Ему следует быть поосторожнее с ней.

Солнце светило во всю мощь теперь уже в спину, и позвоночник Роберта пощипывало от пота. Решив, что молчание длилось достаточно долго, он небрежно спросил:

— А где твой пикап?

— Мне пришлось поставить на него новый двигатель, — ответила Эви, — и его можно будет забрать только завтра вечером, а до тех пор до пристани и обратно я буду добираться на лодке.

Роберт подождал, но никаких дополнительных объяснений не последовало. Удивленный, он осознал, что она не собирается рассказывать ему о сгоревшем моторе и распространяться о своих несчастьях. Он привык, что люди идут к нему со своими проблемами, надеясь на их умелое разрешение. Кроме того, он предполагал, что Эви, возможно, попросит у него ссуду, чтобы покрыть стоимость ремонта. Они не обсуждали его финансовое положение, но Эви видела его новый катер, новый джип, дом на самом берегу, а она ни в коем случае не глупа. Она знала, что у него есть деньги. Конечно, он не дал бы ей ссуду, потому что это расстроило бы его ловкие маневры с целью оказать на нее финансовое давление, но все же он бы не удивился, если бы Эви попросила. А она, оказывается, даже не собиралась рассказывать ему о том, что ее машина сломалась.

— Если тебе понадобится куда-нибудь поехать, позвони мне, — наконец предложил Роберт.

— Благодарю, но у меня нет никаких дел за пределами пристани, которые я не могла бы отложить до того момента, пока не заберу пикап.

— Нет необходимости откладывать, — мягко настаивал мужчина, — просто позвони мне.

Эви улыбнулась и не стала продолжать разговор, но Роберт знал, что она не позвонит. Даже если он обоснуется на причале и будет пребывать там, пока ее автомобиль не починят, она не скажет ему, если ей что-то потребуется.