Любить Не модно
Шрифт:
Ну-ну… Жанна.
«Ну, привет. Оуч, ты накрасилась? У тебя есть косметика? Да ещё и подобие юбки есть?.. Ну всё, улёт!»
— Чё пялишься, принцесска? — рявкает в ответ на мой излишне долгий и пристальный взгляд Жанна. — Вали давай, дверью ошиблась.
— Проходи, — звучит со сцены спокойный, но твёрдый голос Мити. — Занимай любое из свободных кресел.
Мычу себе под нос что-то несвязное и опускаюсь в ближайшее к выходу из этого Ада кресло.
— Можно и ближе сесть, — комментирует «Сатана». — Мы не кусаемся.
«Ну-ну», — поджимаю губы, и нахожу куда более занимательным занятием разглядывание инструментов в углу зала. Старенькая электрогитара, барабанная установка, акустика, сплошь разрисованная цветными маркерами, бас-гитара, что с виду ровесница моего умершего деда, фоно… и… Скрипка, судя по чехлу?
— … да, именно так Дмитрий Александрович. Америкоска всегда такая. Та ещё стерва. Считает нас кем-то вроде крыс под её ногами.
«Кем-то вроде тараканов, — отвечаю Жанне мысленно. — Их можно топтать. А крыс я боюсь».
Чувствую, как его величество {Сатана Дмитрий Александрович} со своего трона прожигает меня взглядом, но предпочитаю игнорировать его и теперь разглядываю свои ногти. Боже… как же давно я на маникюре не была…
— … ага, да. Ей Раиса Павловна ультиматум поставила… — доносят черти, друг друга перебивая.
— Не успела в новую школу прийти, а уже вопрос об отчислении стоит…
— Ага. Точно. Выдра.
Слушаю этот змеиный гадюшник одним ухом и вообще ничего не испытываю, даже злиться не хочется. Пусть хоть подавятся своими языками грязными, я выше того, чтобы вступать в спор с какими-то там склочными дурами.
— Тупая, избалованная америкоска!
— Ни мозгов, ни вкуса!
А вот это обидно.
— Пришла и воздух испортила! Дышать теперь невозможно! Сколько ты на себя духов вылила?!
— Эй, вали давай отсюда! Слышь?
— Ты нам заниматься мешаешь!
Чего?.. Я вообще молчу.
— Но она ведь ничего не сделала!!! — выкрикивает рыжеволосая Женя, и я невольно поднимаю на неё глаза. — Чего накинулись на неё? Она… она просто… просто пришла…
— Заткнись, Карасева! — рявкает Жанна.
— Варежку закрой, или хочешь к принцесске пересесть?! — поддакивает ей кто-то.
И Женя сдувается. Замолкает. Садится на место и с красным, как помидор, лицом пялится себе под ноги.
Спасибо, Женя. Ты пыталась.
— Закончили?! — мужской голос, что вдруг проносится по залу и мгновенно закрывает рты всем истеричным сукам, кажется не знакомым, чужим и… властным, сильным, авторитетным. Это что… Выскочка так говорить умеет? Пфффф…
— Простите, Дмитрий Александрович…
— Простите…
— {Дмитрий Александрович}, — почти беззвучно бурчу себе под нос с насмешкой, и будто тот смог услышать тут же впивается мне в лицо острым взглядом.
«Что-то не так»? — в ответ говорит ему мой взгляд.
И вот буквально на секунду, на мимолётную и едва уловимую, замечаю, как напрягаются его челюсти, а зубы наверняка скрипят от недовольства, но… Надо отдать должное Мистеру-учителю, - лишнего себе не позволяет, и вот уже снова спокоен и рассудителен.
— Любой, кто ещё выскажется не по теме музыки, сразу окажется за дверью. Ясно? — обводит строгим взглядом своих {учеников}, и на мне намеренно взгляд задерживает. — Ясно?! — повторяет требовательно.
Это он мне?..
Да что не так с этой школой?
Я за последние десять минут и слова не сказала!
Вытаскиваю из сумочки iPod, наушники в уши, делаю звук погромче, откидываюсь затылком на спинку кресла и прикрываю глаза. Всё, что мне нужно сделать – это отсидеть здесь полтора часа. Участвовать в разговоре и не подумаю даже.
Помню ещё, как мысленно подпевала «Green Day», а затем сама того не желая уснула. А когда проснулась…
— Выспалась? — Физиономия Выскочки оказалась так близко, что я от неожиданности аж на месте подпрыгнула и издала такой странный звук, что при большом желании повторить не смогу.
Тряхнула головой, выпрямила спину и с невозмутимым видом прочистила горло, отодвигаясь подальше от наглеца в соседнем кресле.
— Всё уже? — сквозь щёлочки заспанных глаз оглядела помещение. Пусто. За окнами непроглядная тьма. В актовом зале, кроме нас двоих, ни души.
— Минут двадцать, как всё уже.
— А чего не разбудил?
— Так я и разбудил, — губы трогает лёгкая улыбка, а я почему-то дольше необходимого задерживаю на них взгляд и тут же себя мысленно одёргиваю.
— Мне жаль, — говорит вдруг, и теперь я смотрю на него, как на идиота.
Кивает на мой iPod и…
— Твоююю мать, — выдыхаю обречённо и вытаскиваю из ушей наушники, в которых царит абсолютная тишина, потому что провод… Какая-то тварь порезала провод моих наушников!
— Я не знаю, кто это сделал и когда. За всеми не уследишь, — будто из-под воды до моего сознания доносится голос Выскочки.
— А я знаю кто, — отвечаю не сразу, пугающе тихим, озлобленным голосом и смиряю Митю обвинительным взглядом. — Это сделал тот, кто притащил на урок музыки ножницы!
— Скорее всего, маникюрные.
— Да плевать! А если бы она мне ими глотку перерезала?
Усмехается. Устало вздыхает, проводит рукой по волосам, взлохмачивая их ещё больше, и смотрит на меня с сожалением:
— Я узнаю, кто это сделал. Даю слово.
— Мужикоподобная Жанна, кто ж ещё!
— Кто-кто? — ещё веселее усмехается. — Слушай, я…
— Хреновый из тебя учитель! — перебиваю, и брови Мити лезут на лоб:
— Хреновый потому, что не следил за тобой ежесекундно? Я тебе кто – хранитель снов? Это всего лишь наушники. Вставай, мне нужно закрыть зал.