Чтение онлайн

народу этого не позволять». – «Но позвольте, не все же писатели заня-

ты тем, чтобы защищать интересы народа, в смысле подстрекательства

на бунт, есть ведь и другие?» – «Никак нет. А тех, что вы имеете в ви-

ду, я бы не называл писателями, им было бы честнее идти на службу к

– 450 –

нам, а не писать». Все смеялись над его взглядами, но уважали в нём

постоянство и верность принципам. Был он исполнителен, что на

службе ценится превыше всего, и, под смех и шутки в свой адрес, до-

служился до генерала.

– Скажите, наконец, зачем пришли, – вмешалась Нина Георги-

евна, у которой лопнуло терпенье.

– Да, да, да, да... Я затем и пришла. Я пришла сказать вам, что

всё заранее инсценировано и расписано по минутам. Ваш завтрашний

выход к людям не что иное, как провокация. Вас сразу же застрелит

снайпер, после чего войскам дана будет команда очистить двор. Но

всё подадут так, как будто в вас из толпы выстрелил сумасшедший и

солдаты во избежание возможных жертв, применили газ и дубинки.

– Когда прибудут войска? – Поинтересовалась не на шутку

взволнованная Нина Георгиевна.

– Они уже здесь. Они трое суток здесь стоят. А вы думали, это

милиция двор оцепила? Нет, это солдаты внутренних войск, одетые в

форму милиции. Солдаты из дивизии Дзержинского. Я вчера звонила

туда, генерал-майор - мой хороший друг. Я имею в виду, не Гоголя, а

командира дивизии. Он сказал мне, что караулы на объектах не меня-

ются, солдаты на сухом пайке, уставшие, злые, так что на их милосер-

дие не рассчитывайте.

Тамила Николаевна достала из сумочки помаду, зеркальце, и

стала подкрашивать губы.

– Всё? – С нетерпением поинтересовалась Нина Георгиевна.

– Всё, – сказала жена высокопоставленного и, вставая со стула,

добавила. – У них всё расписано и разыграно, как по нотам. Не дрог-

нут и осечек не будет. Они только вашего выхода и ждут. Я поэтому и

пришла предупредить, чтобы завтра не выходили.

Когда жена осведомленного, в сопровождении Нины Георгиев-

ны вышла из комнаты, Фёдор у брата спросил:

– Пойдёшь?

– Пойду, – спокойно ответил Пашка. – Я тебя за тем и звал,

чтобы помог спуститься и выйти. А теперь и не знаю, как с тобою

мне быть.

Фёдор представил себя под прицелом и его передёрнуло. Отго-

няя от себя страх, он тут же сказал:

– 451 –

– Мне-то что? Стрелять, если и будут, то не в меня. Я тебе помогу.

– Опять вы за своё, Павел Петрович, – сказала вернувшаяся в

комнату Нина Георгиевна, услышав последние слова. – Ведь знаете,

что снайперы кругом сидят, убить вас готовятся. Ну, что это вы?

Она говорила, благоговея перед Пашкой и тут же, достав бело-

снежный носовой платочек, заботливо вытерла пот с его лба.

– А может, Пашь, тебе не выходить? – Сказал Фёдор, искренне

переживая за брата, а не за себя, как в первый раз.

– Правда то, что будут стрелять или выдумка, это ничего не ме-

няет. Люди-то ждут. Сколько ж им мучиться? Они сказали, что не уй-

дут, пока меня не увидят. Здесь выбора нет.

Неожиданно для себя и для всех окружающих Фёдор расплакал-

ся и, не обращая внимание на присутствующих, стал объясняться бра-

ту в любви.

– Если б, Паша, ты знал, как мечтал я о том, чтобы быть на

твоём месте. Чтоб вот так, не лукавя, можно было сказать «пойду» и

не дрожать при этом, не думать о возможной гибели. Это я всё не то

и не так говорю, ты не смотри, что я плачу. Это от счастья, от радо-

сти за тебя. Я волнуюсь, путаюсь, но я знаю, что ты меня понима-

ешь. Я очень рад за тебя, Пашка, и обязательно завтра пойду с то-

бой. За великую честь почту и никогда не забуду о том, что ты вы-

брал именно меня.

– Я не просто так тебя выбрал, – отвечал ему Пашка, растроган-

ный сердечными словами брата. – Ты же был для меня вместо отца. И

ты, вспомни, как я гладил в детстве твой подбородок, когда первая

щетина появилась на нём, как слушал тебя. Сильнее всех, даже силь-

нее, чем крёстную, я любил тебя. Я старался видеть тебя как можно

чаще, во всём подражал тебе, хотел быть на тебя похожим. Кого же я

мог, теперь, в такую минуту позвать?

Более ни Пашка, ни Фёдор не говорили. Обнявшись, они плака-

ли, не стесняясь присутствующих. Отплакав, Фёдор оставил брата с

Полиной Петровной, а сам вышел, чтобы позвонить домой, узнать,

как дела у Максима и сказать сестре, что они остаются на ночь у Паш-

ки и домой не придут.

Телефон находился в комнате, которую занимали родители, ку-

да так хлебосольно звал Пацкань, попавшийся на глаза при входе.

– 452 –

Зная привязчивую натуру Пашкиного отчима, имевшего пристрастие

к винопитию, направляясь звонить, Фёдор заранее приготовил себя к

отказу от поднесённого стакана, и, быть может, заранее приготовлен-

ных Пацканём безотказных «За здоровье больного брата», тостов.

Но он напрасно переживал, никто ему стаканов не готовил. От-