ЛЮБЛЮ
Шрифт:
не закончился и наш дом стоит в плане, просто на складе паркета нет.
Обещали резервный дать, снять с красного уголка и детского сада.
– Обманывают, – сказал, появившийся, вдруг, в дверном проёме
Матвей Ульянов. – Такие крушения в стране... Обманывают. Весь
паркет в Чернобыль пойдёт!
И, прячась от строгого взгляда Трубадуровой, Ульянов скрылся
так же неожиданно, как и появился.
О Трубадуровой Максим знал только то, что работала она учи-
телем математики в школе, где учился его двоюродный брат Пашка.
Дети её, не успев получить паспорт, убежали из дома из-за скверного
характера матери и живут по общежитиям. Упавшая пять лет назад с
балкона бабка, мать Трубадуровой, сказала приехавшей для разбора
дела милиции, что её столкнула дочь. Хотя старуха была не в себе,
все, кроме милиции, словам её поверили.
Ульянова Матвея, проживавшего, как и Трубадурова, на втором
этаже, Максим знал лучше. Знал все его дворовые прозвища, как то:
– 49 –
«Мотя», «Мумия», «Вождь». Знал все смешные и грустные эпизоды
его жизни. Двадцативосьмилетний молодой человек, мужчиной его
было никак не назвать, со справкой «инвалид детства», занимал во
дворе должность добродушного, наивного шута.
– Что это значит: «Инвалид детства»? Детство тебя что ли, ин-
валидом сделало? «С детства», а не «детства»! – Как-то пробовал
Максим разъяснить себе и Матвею, смысл бездумно повторяемых им
слов. Но, Матвей не соглашался и твёрдо стоял на своём.
– Нет. Я - инвалид детства! – отвечал он так гордо, словно это
приравнивалось к званию «Герой Советского Союза». Избегая свер-
стников, Матвей дружил с детворой. Детвора вырастала, у них меня-
лись интересы, Матвей оставался прежним и быстро находил себе
новых друзей.
– Передай матери, – кричала Трубадурова, воспользовавшемуся
паузой и побежавшему вниз по лестнице, Максиму, – что надо со-
брать подписи со всех жильцов и подать на Князькова в суд!
Выбежав из подъезда, Максим столкнулся со своей коммуналь-
ной соседкой. Фрося шла рядом с мичманом, который судя по пусто-
му мусорному ведру в руке, возвращался с помойки.
– Ой, как кстати! – Обрадовалась Фрося, – Максимушка, род-
ненький, помоги!
О том же попросила и мичмана, шедшего с ней рядом:
– Олег, я за услугу услугой. А ведро давай сюда, я понесу.
Просьба сводилась к следующему. Необходимо было помочь
приехавшему вместе с ней на такси родственнику. Сам родственник
ходить не мог, и Фрося просила поднять на четвёртый этаж сначала
его инвалидное кресло, а затем его самого. И, как не торопился Мак-
сим, от этого дела отказаться не мог.
*
*
*
Приехав в центр, и пройдясь по Тверскому и Суворовскому,
бульварам, Фёдор нашёл Леденцова там, где и предполагал найти.
Генка лениво мёл тротуар у Дома журналистов. Он подрабатывал
дворником, будучи при этом студентом четвёртого курса ГИТИСа, ак-
– 50 –
тёрского факультета. Рядом с ним ходили две дворняжки. Вертелись
под ногами, мешая работать.
Перебравшись через невысокую чугунную ограду и перебежав
дорогу, по которой с большой скоростью неслись автомобили, Фёдор
подошёл к приятелю.
Бледный, не выспавшийся, похожий на музыканта, попавшего
на принудительные работы, Генка смотрел под ноги и подошедшего
Фёдора не заметил.
– Отдай метлу лентяям, – сказал Фёдор, намекая на игравших ря-
дом собак, – пусть метут, а мы будем стоять и понукать их со стороны.
– Они её роняют. Рукавицы им велики, – оживая и ободряясь,
подхватил Леденцов и, гладя по холке серого, похожего на волчонка
пса, добавил – Да, и нечего мести. Всё подмёл. Сейчас пойдём чай
пить. Или спешишь-торопишься? – осторожно поинтересовался он,
памятуя, что встреча была назначена на два часа дня.
– Не спешу. Отспешил, – успокоил его Фёдор, с улыбкой на-
блюдавший за тем, как одна из собак подбрасывала зубами промас-
ленный пакет, взятый из кучи мусора.
С Генкой Фёдора познакомила сестра Галина, учившаяся с Ле-
денцовым на одном курсе.
Случилось так, что приезжий режиссёр решил ставить «Чайку»
в одном из Московских театров. На роль Треплева он пригласил сту-
дента Леденцова, а на роль Заречной студентку Макееву. Задумав ра-
зыграть «спектакль Треплева», режиссёр попросил Геннадия и Галину
найти людей для этого спектакля, желательно близких, знакомых.
Фёдор вместе с Леденцовым делал «Треплевский спектакль» -
там и подружились. Говоря о «Чайке», кончилось тем, что Фёдор в
спектакле занят не был, его с успехом заменил театровед Горохопо-
лов, который вместе с другими театроведами, наряженный в тёмные
одежды, вылезал во время монолога Заречной на сцену из люка и бил
в барабан. Спектакль продержался на сцене один сезон, был снят и за-
быт. А дружба осталась.
Благодаря подработке, Леденцов проживал в двух шагах от
ГИТИСА. Жилищная контора предоставила молодому специалисту