ЛЮБЛЮ
Шрифт:
всё ли равно? Правда? Позволишь мне эту блажь? Ну, вот и славнень-
ко. Маргарита, автобусная остановка место опасное, здесь могут ос-
корбить и унизить. Веди, нас с Нелли, в свои хоромы.
Всю дорогу, от остановки до дома, подобно ушедшей Ольге, Зи-
наида Кононовна, без умолку трещала.
– Нелли, – говорила она, обращаясь к Анне, – тебе сказали, что
я – Пистолет? Да? Ха-ха! Превосходно! Но ты, дитя, не бойся. Я не
стреляю. Это фамилия не родительская, а моего последнего. Так ска-
зать, бывшего. Впрочем, согласись, есть и в ней, что-то уху приятное.
Пис-то-лет! Ведь, правда? Правда? Ха-ха. Вот и славненько.
Придя в квартиру, Зинаида Кононовна отослала Риту в булоч-
ную, купить ей хлеба домой, а сама села на диван, стоящий на кухне у
окна, попросила Анну встать так, чтобы солнечные лучи её хорошо
освещали, и велела что-нибудь почитать. Сама же стала, с какой-то
болезненной жадностью вслушиваться в каждое её слово, всматри-
ваться в каждый её жест.
Анна, по совету ушедшей за хлебом сестры, читала письмо
Татьяны.
– Так, так. Хорошо! – Восторженно крикнула Зинаида Кононов-
на, сразу по прочтении, и, требуя к себе немедленного внимания, два-
жды хлопнула в ладоши. Но тут же, забыв о том, что хотела сказать,
облокотилась на спинку дивана и тихо, для себя, повторила: «...Теперь
я знаю, в вашей воле меня презреньем наказать».
Опомнившись, обращаясь к Анне, она заговорила:
– Я буду с тобой работать. Знаешь, я работаю не со всеми. Бе-
русь только за тех, чья звезда мне ясна. В ком полагаю видеть буду-
щую актрису. Не улыбайся, голубушка. До звезды тебе ещё далеко.
Но, кое-что от звёздочки в тебе есть, и мы попробуем это развить.
Маргарита сказала, что тебя допустили на конкурсное прослушива-
ние, она известная погремушка, скажи мне сама, так ли это?
– Да.
– Очень хорошо, – сказала Зинаида Кононовна, действительно
этому обрадовавшись. – Мы тебя подправим, вооружим басенками,
– 98 –
сильный отрывок сделаем и смело явимся на конкурс. Тебя сестра
предупредила об оплате?
– Да.
– Славненько. Вот. А теперь я должна сделать тебе признание.
Со всех я беру за подготовку по сто пятьдесят рублей, но так как ты
мне понравилась, с тебя возьму всего сто. Как? Согласна?
– Да.
– Вот и превосходно. Всё «да» и «да». Но это хорошо. Скром-
ность тебе к лицу. Забыла предупредить. Деньги я беру только после
того, как мой птенец поступает в институт. Так и только так. Только
на этих условиях я договариваюсь со своими учениками.
Зинаида Кононовна вдруг замолчала, задумалась, сделала оза-
боченный вид и, проницательным взглядом ощупывая Анну, тихо
спросила:
– А у тебя есть деньги, чтобы по сто рублей мне платить?
– Есть, есть, – стала успокаивать её Анна.
– Деньги-то, небось, мамкины? – Не успокаивалась Пистолет. –
Нет, мои. Я их заработала. После школы с ребёнком сидела, мне за
это платили.
– Молодец. Умничка. Приятно слышать, – успокоилась наконец
учительница и тут же сказала. – Тогда дай мне вперёд. Понимаешь, у
меня небольшие трудности.
– Конечно, конечно. Возьмите, – сказала Анна, прерывая объ-
яснения и протягивая сто рублей.
– Спасибо, – поблагодарила Зинаида Кононовна, неприлично
быстро пряча полученные деньги. – А, знаешь, ты талантливее сест-
ры. С ней я намаялась в своё время. Понимаешь, нет в ней главного.
Не чувствует гармонии. Бывало, выйду из себя, сниму с ноги ботинок
и швырну в неё. А, она подберёт, несёт его мне и говорит: «Бросайте
ещё, только не сердитесь». Когда она в институт поступила, я в боль-
нице находилась. Сосед у меня пьянчужка, хам, я с ним повздорила, а
он взял, да голову мне сковородкой проломил.
Долгая история, неприятно вспоминать. Что же ты думаешь?
Лежу в палате, дверь открывается, входит Маргарита. А, в руках у
неё охапка живых цветов. Я так и обалдела. А она рассказывает:
«Иду с букетом по улице, все на меня оглядываются». Я тогда её хо-
– 99 –
рошенько отругала. Транжира она. Любит деньгами сорить. Этого я
ей тогда конечно не сказала, ты и теперь не говори. А не сказала по-
тому, что всё равно бы не поняла и даже слушать не стала. Лучше бы
соков принесла, да и у самой бы деньги ещё остались. Ты, Нелли,
смотри за сестрой. Хорошенько смотри. Слышишь? Где же Марга-
рита? Она просила, чтобы я поработала и с ней, ну да не сегодня. Се-
годня времени нет. Я сегодня, Нелли, пойду. Так сестре и передай,
что ушла. А, завтра приду и буду с вами работать. Хлеб мой съешь-
те, я себе по дороге куплю.
В этот момент Рита вернулась из булочной и, узнав, что с ней и
с сестрой будут работать завтра, сказала:
– Зинаида Кононовна, не отпущу, пока не отведаете моего гриб-
ного супа.
– Плутовка, – рассмеялась Пистолет и, подойдя к Рите, обняла
её и поцеловала. – Знает, что грибной мой любимый. Ну что же, давай,